Глава 18

                 К середине марта Путник уже свободно управлялся с двумя револьверами и своей легкой арабской саблей, и лишь карабин был для него пока не по силам. Но уже через месяц он скакал по пробуждающейся степи на Орлике, на ходу сбивая выстрелами из карабина высохшие головки прошлогодних будяков. Его закаленный в битвах организм одержал очередную победу над хворью и немощью.

                 Фросенька, понимая, что скоро Леонид уйдет вершить свое правосудие, все чаще замыкалась в себе и потихоньку плакала, предчувствуя разлуку.

                  И она скоро явилась в образе подтянутого, одетого в кожу с ног до головы, Димки Соловьяненко. Вместе с ним приехал военный, которого Димка представил, как начштаба Морозовско-Донецкой дивизии «Красный партизан» Алексея Сухова.

                  Разговор их был долгий… Они уселись на лавки за широкий стол под яблоней в саду, и  Сухов без каких-либо предисловий предложил Сербину должность командира кавалерийского полка, с задачей проведения рейдов в приазовских степях против «разноцветных» банд, появление которых ожидалось со дня на день.

                  - Я уже отвоевал свое, - ответил Сербин. – К тому же я еще не совсем здоров, чтобы уходить в степь надолго. А быстро справиться с бандами не получится… Короче, я отказываюсь от вашего предложения!

                  - Ты не совсем понял, что сказал тебе товарищ Сухов, - вкрадчивым голосом промолвил Димка. – Ты, товарищ Сербин, бывший хорунжий царской армии, не забывай, кто ты есть такой, и какие счеты тебе может предъявить Советская власть… Мы ить могем и закрыть глаза на то, что ты полный Егорьевский кавалер и изничтожил в степи нескольких бандитов. И предъявить тебе наш рабоче-крестьянский счет как оголтелому врагу Советской власти, как ты есть являешься бывший офицер!

                  - Ты что, решил меня напугать, щенок?! – вскочил с лавки Сербин.

                  - Успокойся, товарищ Сербин, – спокойно сказал Сухов, глядя на Леонида прищуренными глазами. Он видел, как того коробит обращение «товарищ». – Успокойся и выслушай меня.

                  Леонид сел, угрюмо уставившись в землю. Внутри у него все клокотало от злобы, готовой выплеснуться через край…

                  - Ты пойми одно, товарищ, - Сухов говорил медленно, тщательно подбирая слова. – Сейчас время такое, что тот, кто не с нами, тот враг. И иного быть не может. За саботаж распоряжений Советской власти  кара одна – расстрел. Ибо только так мы можем выжить и победить. Ты славный казак, герой, прошел три войны, ты должен, обязан жить! Жить и служить Отечеству, которое, как ты знаешь, не выбирают. Я не думаю, что ты, пройдя такой славный путь, сражаясь во славу России, выберешь для себя позорную смерть у расстрельного столба… Зачем тебе это? Тебе еще нужно семью создать, детишек нарожать, чтоб род свой славный продлить… А Родина?… Она ведь одна, товарищ.