|
Я не думаю, что ты, пройдя такой славный путь, сражаясь во славу России, выберешь для себя позорную смерть у расстрельного столба… Зачем тебе это? Тебе еще нужно семью создать, детишек нарожать, чтоб род свой славный продлить… А Родина?… Она ведь одна, товарищ. Ты долго шел к ней и нашел её изменившейся? Что ж, так уж случилось, и не твоя в том вина и не твоя заслуга. Так прими её такой, какой нашел, ибо другою она уже не будет! И твой долг солдатский – служить ей. Я ясно изложил тебе диспозицию?
- Ты офицер? – спросил вдруг Сербин, прекрасно зная ответ на свой вопрос. Потому что речь Сухова была речью офицера. - Так точно! – тихо ответил Сухов. – Есаул, командир 6-ой сотни 3-го Донского полка. - И как ты здесь? - Предо мною стоял выбор: уйти с дивизией за море, благо, такая возможность была, или остаться на Родине… Я выбрал второе. Ибо здесь могилы моих предков, здесь моя земля. Я должен был сделать выбор, и я сделал его. А время покажет, прав я был или совершил роковую ошибку… - А не поздно будет – убеждаться-то? - Все в руках Божьих, - есаул зыркнул в сторону безбожника Соловьяненко. - Что ж? – Леонид помолчал, собираясь с мыслями. – У меня, значит, тоже выбор невелик: либо расстрел, либо… - Либо должность командира кавполка! – подсказал Соловьяненко.
- А зачем мне полк? – удивился Сербин. – Полк – это обоз, это тыловые службы, это вспомогательные команды. Да и где я спрячу в степи полк? Вы же представляете себе, что такое бивак полка? Это, где бы мы ни встали на дневку или ночевку, нас будет видно и слышно за пару верст… Я уж не говорю о следах, которые полк оставит на пыльных степных шляхах при передвижении… - Хорошо, товарищ Сербин, - Леонида вновь покоробило такое обращение. Он не считал ни Соловьяненко, ни Сухова своими товарищами. Но коль у них так принято… - Ваши предложения? - Мне нужна сотня, – жестко ответил Сербин. - Сотня казаков, побывавших в боях, и, желательно, чтобы хоть часть из них служила ранее в пластунских командах. Это будет летучая сотня, способная перемещаться быстро на большие расстояния и появляться там, где ее не ожидают. Соловьяненко и Сухов переглянулись, и Сухов утвердительно кивнул головой. - Принимается, - сказал Сухов и протянул путнику широкую, жесткую ладонь. – Когда сможете приступить к отбору людей и формированию «Летучей» сотни? - Да хоть завтра, - сказал Леонид и осекся, увидев полные слез глаза Фросеньки, стоявшей, горестно, по-бабьи подперев щеку двумя руками, у садовой калитки. |
