Хотя его глаза были в тени и по ним ничего нельзя было прочесть, по звучанию его голоса девушка поняла, что он говорит искренне.

— Я знаю, что вас оскорбили и я, и некоторые из моих гостей, и хочу, чтобы вы знали: такое больше не повторится.

Пегги скептически вздернула бровь, но ничего не ответила. Ее удивила капитуляция Эдварда, и вместе с тем его покорность показалась ей подозрительной. Он не отрицал ни одного из обвинений, включая направленное непосредственно против него: что Пегги для него всего лишь игрушка. Может, он так о ней и думает?

— Ну как? — Эдвард вышел из тени, и Пегги увидела, что точеные черты его лица превратились в маску раскаяния. — Я прощен? — Он так походил на Джереми, когда тот ластился к тетушке, нашалив, что девушка рассмеялась.

— Ну и ну. — Она покачала головой. — В этом все Роулингзы. Даже не знаю, что со всеми вами делать.

— Означает ли это, что вы будете на балу? — Эдвард сделал еще один быстрый шаг в ее сторону.

Она не сказала бы, что на его лице проступила тень нетерпения, но в нем определенно появилось что-то, чего не было раньше. Хотя, может, ему просто не терпелось приступить к обеду…

Пегги без особого желания согласилась присутствовать и на обеде, и на танцах.

— Но, — сказала она, предупреждающе нацелив в него палец, — лучше не подпускайте ко мне этих ваших друзей.

Эдвард положил руку на сердце и проговорил с несколько наигранным пафосом:

— Клянусь, миледи, что сегодня вечером не позволю никому покуситься на вашу честь.

— Включая и вас, — сказала Пегги, провожая его к двери.

— Несомненно. — Помедлив на пороге, Эдвард поймал руку девушки и крепко поцеловал. Прежде чем отпустить ее пальцы, он посмотрел на Пегги своими непостижимыми глазами и произнес: — Благодарю вас.

Пегги почувствовала, как тепло от его руки стало подниматься к ее плечу. Девушка потупила глаза, не выдержав настойчивости его взгляда, и вдруг поняла, что не в силах более контролировать себя. Она что-то пролепетала, едва ли понимая, что говорит. Потом Эдвард отпустил ее руку и ушел.

Глава 20

— Что вы сделали с Эдвардом? — спросил Алистер Картрайт, когда ему наконец удалось заполучить Пегги на обещанный тур вальса.

Улыбнувшись откровенному любопытству партнера, Пегги кокетливо приподняла плечо.

— Ничего, — заявила она. — А что? Вы считаете, он ведет себя странно?

— Боже мой, да. — Алистер умело кружил Пегги по прекрасно отполированному полу Большого зала, где десятки пар вальсировали под музыку октета, расположившегося в углу. — Все меня спрашивают, что произошло. Эдвард уже отправил сэра Томаса Пейтона собирать вещи за то, что тот курил опиум за бильярдом. И, как я понял, предупредил графа Дерби, что если тот будет распускать руки по отношению к его прислуге, то сделает так, что того больше не пустят и на порог «Клэридж» …

Пегги вскинула брови, не в силах скрыть, что сказанное произвело на нее впечатление.

— Он что, действительно способен на такое?

— Клянусь, способен. С такими чистокровками, как у него, и при том, что принц Уэльский помешан на лошадях? Эдвард может сделать почти все, что пожелает его чертова левая нога… — Алистер виновато посмотрел на нее. — Прошу прощения. Нечаянно сорвалось с языка.

Пегги рассмеялась, от выпитого за столом шампанского и от кружения в танце она ощущала удивительную легкость.

— Ругайтесь, сколько вздумается. Я не обращаю внимания.

— Нет? — Алистер обрадовался.