Не может быть. Не может быть. Как могла виконтесса быть такой жестокой? Рассказать всем… всем! Кто-нибудь обязательно проговорится Эдварду, и что тогда? О Господи!

Слепо бредя по галерее с поникшей головой, Пегги миновала парадную лестницу и направилась в сторону служебной. Ей нужно было немного побыть одной, чтобы не слышать сплетен и не видеть многозначительных взглядов. Она инстинктивно направилась в оранжерею, выбрав кружной путь через кухню, где все были слишком заняты приготовлением еды, чтобы обращать внимание на нее.

В сумраке оранжереи — только лунный свет пробивался внутрь сквозь стеклянную крышу — Пегги стало немного лучше. Она шагала по дорожкам между кадками с цветами, вдыхая аромат роз, перемешанный с запахом торфа. Было необычно видеть такие прекрасные цветы, когда за окнами повсюду лежал снег. Сюда едва доносился звук оркестра из Большого зала. Временами из соседнего коридора слышались звон бокалов и взрывы смеха.

Как далеко она теперь от тихой жизни в Эпплсби! Там было два платья, здесь двадцать, там заботы, где бы раздобыть деньги на еду, здесь — боязнь переесть. Это ее первый бал, первый вечерний «выход в свет». А она спряталась среди лилий и папоротников! Но она не может, не смеет вернуться в зал, где виконтесса распускает эти слухи. А если кто-нибудь передал их лорду Эдварду? Что он на это скажет? Как поступит?

Раздавшийся поблизости звук заставил Пегги остановиться и поднять глаза. В тени куста рододендронов виднелось что-то большое, темное. Пегги услышала хриплое дыхание. Господи Боже, взмолилась она про себя, чувствуя, как покрывается гусиной кожей. Это великан-людоед из книжек Джереми…

— Мисс Макдугал! — Великан, оказывается, знал ее имя, но его голос был не знаком девушке. — Как кстати, что я набрел на вас здесь среди других диких цветов.

Пегги прищурилась в темноту. Ее первым побуждением было бежать, но не хотелось без крайней нужды демонстрировать трусость.

— Кто это? — пролепетала она. — Покажитесь.

Повинуясь, великан вышел на лунную дорожку, и Пегги с удивлением обнаружила, что перед ней граф Дерби.

— Ох, это вы? — сказала она.

Граф сделал еще один шаг вперед и подтвердил:

— Да, я. Простите за беспокойство. Вы ждали еще кого-то?

Пегги заморгала.

— Нет.

— Я спросил только потому, что странно видеть вас здесь, когда в разгаре танцевальный вечер. — Что-то в поведении графа показалось Пегги необычным. Но она никак не могла понять, что именно. — Вы точно никого не ждете? Возлюбленного, например?

Пегги почувствовала, как загорелись ее щеки.

— Конечно, нет! — воскликнула она.

— Значит, мы встретились совершенно случайно, — подытожил граф.

Пегги из-под ресниц разглядывала графа. Это был крупный мужчина моложе средних лет, однако черты его лица уже начали расплываться — сказывался распутный образ жизни. Когда-то Дерби был мускулистым. Теперь же мускулы превратились в жир, шея стала непомерно толстой и отчетливо проявился животик. Глядя на графа, Пегги подумала о его старшем сыне, двадцатилетнем оболтусе, который уже успел обидеть всю женскую часть персонала Роулингза. Яблоко от яблони, сказала себе Пегги, и, насторожившись, отступила.

— Вы ведь молчунья, правда, малышка? — Лорд Дерби приблизился еще на шаг. — Мне нравится это в женщинах, не люблю всякие пересуды, смешки.

— Лорд Дерби, — проговорила Пегги, продолжая пятиться. Почему-то ей стало страшно. — Я… я как раз собиралась в бальный зал. Может быть, вы меня проводите?

— К чему спешить? Мне здесь нравится.