Девушка явно не в себе. Он даст ей какое-то время, чтобы успокоиться, а потом попытается еще раз. Что он еще мог сделать?

Глава 27

Убедившись, что дверь в спальню заперта и Люси в комнате нет, Пегги бросилась на кровать. О Господи! Что делать? Слезы душили ее. Почему она вела себя так нелепо?

Разве не об этом она мечтала долгими неделями? Эдвард Роулингз влюблен в нее, а она, что сделала она?

Ударила его!

Рыдая в подушку, Пегги пыталась собраться с мыслями. Ее поведение можно было объяснить только испугом. Она боялась. Но чего? Явно не Эдварда. В конце концов, она всю жизнь мечтала об этом моменте, во всяком случае, ей так казалось. Точнее, с той секунды, как увидела его тогда, очень давно, в Эпплсби. И вот он наконец сказал то, что она так давно хотела от него услышать, а она убежала как дура. О Господи!

Проплакав несколько минут, Пегги села и вытерла глаза бархатным рукавом платья. Теперь она знала, чего испугалась, и внутри все похолодело, словно сердце сжали ледяные щупальца.

Ей придется поведать ему ужасную тайну, которую не знал никто, даже Джереми. Тайну, которая, когда он все узнает, заставит Эдварда ненавидеть, а не любить ее.

Лучше бы ей никогда не приезжать в Роулингз. Еще лучше было бы никогда даже не слышать о Роулингзе! Если бы они с Джереми жили себе в Эпплсби, ничего подобного не случилось бы. Она сожалела о том дне, когда в ее доме появился сэр Артур Герберт. Что же теперь делать?

Послышался тихий стук. Подумав, что это Эдвард, Пегги хрипло крикнула:

— Оставьте меня в покое!

Из-за двери раздался добрый, озабоченный голос Энн Герберт:

— Пегги? С тобой все в порядке? Лорд Эдвард попросил меня узнать, не нужно ли тебе чего-нибудь. Он сказал, тебе стало нехорошо.

Всхлипнув в последний раз, Пегги поднялась с кровати и отперла дверь.

— Прости, Энн. — Пегги была не в состоянии взглянуть в глаза подруге. — Боюсь, что у меня сегодня день не из приятных. — И снова расплакалась.

Энн Герберт, чувствительная, простоватая, одинокая Энн, оказалась бесценной подругой. Не спрашивая ни о чем, она старалась успокоить девушку, уверяла, что все будет хорошо, и уговорила выпить немного настойки опия из пузырька, который оставил мистер Паркс после болезни Пегги.

Настойка подействовала успокаивающе. Пегги извинилась перед своей гостьей, которая, печально улыбнувшись, сказала:

— У меня четыре младшие сестры, Пегги. Я хорошо знаю, как утирать слезы.

— Прости, — опять проговорила Пегги. Ей и в самом деле стало лучше. Конечно, не без помощи опия, но она вдруг почти поверила в то, что все будет хорошо. — Не знаю, что вдруг на меня накатило. Чувствую себя такой дурой. Наверное, я выгляжу кошмарно?

— Ты выглядишь чудесно, как всегда. — Энн улыбнулась ей. — А теперь, почему бы нам не попросить миссис Прейхерст принести чаю? Посидим у камина и обдумаем, что ты наденешь сегодня вечером, когда поедешь в Эшбери-Хаус.

Пегги издала горловой звук.

— Что? Ты шутишь. Не поеду я никуда!

— Нет, поедешь. — Энн решительно сжала губы. — Лорд Эдвард сказал, что виконтесса пригласила вас всех и у него не было никакой возможности отказаться от приглашения.

— Несомненно, он так и сказал. Ну и наглость!

Испуг Пегги перерос в негодование. Ну и что же, что она безнадежно влюблена в него, — все равно Эдвард коварный негодяй! Только представьте себе: объявить гостье, что у пригласившей ее хозяйки другие планы на вечер! А потом еще и послать бедняжку к Пегги, чтобы она ее успокоила! Ну что же, она ни чуточки не сожалеет о пощечине.