Закончив прихорашиваться, девушки спустились вниз. Эдвард, Алистер и Джереми ожидали их у лестницы вместе с дворецким Эшбери. Эдвард Роулингз опять взял Пегги под руку, и она не удержалась от улыбки по поводу его собственнического поведения. Он посмотрел на нее с каменным лицом, и улыбка мгновенно улетучилась. Бедняга! Что он, наверное, думает о ней? Попытался сделать предложение, а суженая сбежала в испуге, будто он какой-нибудь преступник! Если бы она могла объяснить, почему!

— Его светлость герцог Роулингз, — объявил дворецкий Эшбери, и Джереми, которого распирало от гордости, прошествовал в гостиную, где сидели виконтесса и ее гости. Пегги прыснула в кулак.

Дворецкий сделал паузу и провозгласил:

— Лорд Эдвард Роулингз и мисс Пегги Макдугал.

Девушка почувствовала обтянутыми перчаткой пальцами, как напряглась рука Эдварда, и он повел ее через широкие двери в жарко натопленную гостиную, выполненную в персиково-белых тонах. Пегги заранее приготовила вежливую улыбку и уже протягивала для приветствия руку Арабелле Эшбери, которая отчего-то широко улыбалась, когда ее взгляд упал на другую даму, находившуюся в комнате. При появлении Пегги эта женщина вскочила со своего места.

Очевидно, ей и принадлежала пурпурная накидка в гостевой комнате. Ее платье носило отпечаток стиля, но было излишне кричащим, цвета фуксии, с чрезмерно смелым декольте. Иссиня-черные волосы были украшены перьями того же цвета, изумруды на полной шее сверкали так же ярко, как и пронзительно-зеленые глаза. Эти глаза расширились, встретившись с глазами Пегги. Внезапно девушке показалось, что на гостиную опустился мрак, и она осталась одна, в ушах зашумело…

Потому что женщина, которая смотрела на нее, была ее сестра Кэтрин.

Глава 28

Эдвард почувствовал, что пальцы Пегги судорожно вцепились в его руку, и в следующий момент понял, что девушка падает в глубоком обмороке.

Он подхватил ее, прежде чем она опустилась на ковер, поднял ее на руки, подошел к одному из диванов и осторожно положил на белые подушки, а сам встал на колени перед низким сиденьем. Он не имел ни малейшего представления о том, что могло стать причиной обморока, но знал, что Пегги не из слабонервных барышень, которые то и дело падают без чувств. Она не теряла сознания в тот день, когда он свалился в Эпплсбери как снег на голову или когда она получила рану во время аварии экипажа. Несмотря на хрупкую внешность, Пегги была сильной. Он мог это засвидетельствовать. Его челюсть еще саднило от удара, полученного несколько часов назад.

Джереми, конечно же, моментально подскочил к тете, его серые глаза были полны испуга.

— Что случилось с Пегги? — спросил он дрожащим голосом, схватившись за лацкан сюртука Эдварда. — Что с ней? Она умерла?

— Нет, Джерри. — Эдвард приложил ладонь к гладкому белому лбу Пегги. Он был холодным как лед. — Просто у нее обморок. Арабелла, твои нюхательные соли…

— Как глупо с моей стороны, — проговорила виконтесса, прикусив губу. Она не отрываясь смотрела на беспомощную Пегги с выражением, очень похожим на удовлетворение. — Я должна была это предвидеть.

Высокий господин, которого Эдвард видел впервые, спросил, не следует ли послать за доктором. Алистер налил рюмку коньяка и настаивал на том, что ее надо вылить Пегги в рот. Темноволосая женщина в пестром наряде отошла в угол и стояла там, на лице у нее проступила злость. Только Энн Герберт оказалась в состоянии действовать разумно. Она зажгла от каминной спички кусок фитиля, затем, задув его, поднесла тлеющую веревочку к носу Пегги.

Через одну-две секунды веки Пегги задрожали, и она с легким вздохом пришла в себя и взглянула на Эдварда, прелестное лицо было растерянным.