Теплица просто поразила Пегги. За всю свою не слишком богатую событиями жизнь она не видела ничего подобного. Казалось невероятным в разгар зимы видеть благоухающие цветы, так много зелени на фоне бесконечной белизны. Помещение со стеклянными стенами оказалось гораздо больше, чем могла ожидать Пегги, оно было достаточно вместительным, чтобы устраивать здесь пикники. На каменном полу тут и там стояли кованые железные столы и скамьи, некоторые были размещены вокруг журчащего фонтана с чистой водой — не шампанским. Розы, сирень, лилии… Пегги никогда не разводила столько цветов даже в своем садике, который вызывал зависть у многих дилетантов-цветоводов в Эпплсби. Сколько же времени, терпения и труда нужно, чтобы поддерживать такое количество растений в холодную погоду! Время, уход… и большие деньги.

Шагая по купающимся в аромате цветов дорожкам между кадками с растениями, Пегги признала про себя, что деньги потрачены на дело. То, что Эдвард пошел на такие хлопоты и расходы, чтобы исправить упущение отца, показалось странным образом похожим на него. Разве не то же самое он сделал, вернув в конце концов Джереми в Роулингз? К своему неудовольствию, она была вынуждена признать, что Эдвард не всегда швыряет деньги на ветер. Некоторые из его расходов были вполне оправданными. В данном конкретном случае, несмотря на то, что сюда были вложены огромные деньги, она не могла не одобрить действия хозяина. Оранжерея покорила Пегги настолько, что она не хотела покидать этот домашний Эдем. От миссис Прейхерст потребовалось немало увещеваний, чтобы заставить девушку отправиться переодеваться к обеду.

Глава 11

Когда миссис Прейхерст наконец передала Пегги из рук в руки Люси, та увидела, что горничная уже приготовила для нее наряд — открытое вечернее платье из бледно-розового атласа. Это был один из тех туалетов, что выбрала леди Герберт, несмотря на протесты Пегги, которая заявляла, что для нее это слишком шикарно. Девушке платье казалось излишне откровенным, а Люси настояла к тому же, чтобы в волосы Пегги были вплетены белые розы из вазы, стоявшей у кровати. Девушка опасалась, что некоторые могут посчитать это попыткой привлечь к себе внимание присутствующих.

— У вас совсем нет украшений, мисс, — заявила Люси не без легкого возмущения. — Должно же что-то быть в волосах и на шее. — В качестве «чего-то» Люси решила использовать черную бархатную ленту, на которую она приколола прекрасную полураспустившуюся розу.

Белизна цветка блекла на фоне опаловой кожи Пегги, и она в конце концов позволила Люси повязать бархотку себе на шею. Когда туалет Пегги был окончен, она, критически изучив свое отражение в зеркале, подумала: не стоит ли добавить немного кружев, чтобы прикрыть грудь, которая довольно откровенно выглядывала из выреза ее платья? Мистер Уэрт знал, что она не замужем, и Пегги упрямо твердила, несмотря на смех леди Герберт, что в этом качестве останется навсегда. И все же, не обратив внимания на ее протесты, модельер сделал на всех ее платьях скандально глубокие декольте.

— Это просто грех, — провозгласил великий портной, — прятать то, чем Господь счел нужным наградить вас, мадемуазель.

Пегги была не вполне уверена, что согласна со словами прославленного мистера Уэрта, но подумала, что, поскольку внимание Эдварда будет устремлено в другую сторону, беспокоиться ей не о чем. Нанеся пару капель французских духов — ее сильно возмутила стоимость даже самого маленького флакончика этой жидкости, но она издавала такой божественный аромат, что Пегги не смогла устоять, чтобы не купить, — девушка уже была готова спуститься вниз, когда Люси остановила ее и поочередно чувствительно ущипнула за каждую щеку.

— Вот! — вскричала она. — Какие бриллианты? У вас есть кое-что-получше, мисс… Розы на щеках!

Пегги, которая вдруг разволновалась, смогла только слабо улыбнуться в ответ.