Сам Изяслав Касперович, или, попросту Изя, ничего не решает.

Его дело — пылающим взглядом идеалиста выискивать болевые точки в жизни моего народа и с присущей ему горячностью правдоруба, доводить эту информацию до моего сведения.

Очень ценный кадр. Любую несправедливость или зарождающийся конфликт он улавливает задолго до того, как они перерастают во что-то серьёзное. На его счету уже несколько несостоявшихся волнений и народных бунтов, которые умерли в зародыше, так как мы успели вовремя вмешаться и ликвидировать предпосылки для недовольства людей.

Смешно сказать, но проблемы народного недовольства почти всегда удаётся решить небольшими затратами и усилиями. И они в разы меньше тех убытков, которые я бы понёс в случае народных волнений.

Опять же, своевременное вмешательство идёт в плюс, как к моей репутации, так и к репутации Императрицы Ляо. А это куда, как лучше, чем заработать недобрую славу, надумай я подавить бунт с помощью солдат.

— Ваше Сиятельство! Строители на Корейской дороге бузить собираются! — в очередной раз нарисовался Касперович, с порога нарисовав новую проблему.

Строительство железной дороги на Корею мы уже ведём второй год и через полгода закончим, так как навстречу нам свою часть дороги строят корейцы. Сроки строительства утверждены и пока обе стороны выдерживают график, что и не удивительно.

Нет, с моей стороны, всё понятно, а за корейцами их Император следит.

Интересный у нас расклад по акциям получился. По тридцать три процента у моей "Сталепромышленной компании" и у корейского акционерного общества "Сеульские железные дороги", а по семнадцать процентов у Императора Кореи и Императрицы Ляо. Что характерно, августейшие особы ни копейки в строительство не вложили. Да и Бог с ними. Их дело земли выделить и охрану обеспечить.

Так что мне аппетит корейского Императора даже на пользу пошёл. Я на переговорах такую же долю для Ляо обозначил, что не нашло особых возражений, и проект железной дороги получил право на жизнь.

Лично для меня он важен, как транспортная магистраль, связывающая Японию и Маньчжурию через никогда не замерзающий морской порт Пусан. Заодно и на рынок Кореи доступ появится, а там много всего интересного намечается.

— Что на этот раз? — лениво поинтересовался я у Изяслава, старательно отыгрывая важную особу.

— Бабы, Ваше Сиятельство! — браво отчитался Изя.

— Хорош уже титулами звенеть. Сказал же, один на один можешь ко мне по имени и отчеству обращаться, — вальяжно откинулся я на кресле, — Садись и рассказывай.

— Недовольства начались после проверки на позапрошлой неделе. Ваши проверяющие тогда больше пятидесяти штрафов за день выписали, — ловко подоткнул Изя пальцем тоненькую оправу с кругляшами стёкол, чтобы посмотреть на мою реакцию.

— Правильно сделали. Не хрен малолеток в проституток превращать, — вспомнил я служебную записку, поданную мне по результатам проверки.

— Да где же других-то взять! — всплеснул Касперович руками, — Тех, кто старше пятнадцати, всех замуж расхватывают.

— Так, ты мне ещё тут еврейский театр давай устрой! — чуть рыкнул я ради приличия, — Я что тебе уже не раз говорил? Заметил проблему, ищи решение, а только потом уже с ним ко мне приходи.

— Вагоны купейные надо в Хабаровске купить, — тут же перешёл Изя на деловой тон, — Их там штук десять без дела болтается. Не новые правда, но зато цена божеская.

— Пока связи не вижу, — равнодушно заметил я, осматривая ногти.

Нет, не то, чтобы меня предстоящие недовольства совсем не волнуют, но с Изей иначе нельзя. Я пару раз повёлся на его эмоциональные речи, а потом почти полчаса каждый раз тратил, чтобы его обратно, на землю, спустить. Очень уж его иногда заносит.