— Отец, я встречался с молодым князем Гагариным. Он второй наследник, но управлять провинцией в Маньчжурии доверено именно ему, — почтительно поклонился Ли, третий сын от брака советника со второй женой.

— Для чего он искал встречи с нами? — небрежным движением руки указал Чон сыну на одну из подушек перед собой, чтобы хорошо можно было видеть его лицо.

— Князь желает породниться с нашим Императором. Очень интересовался его детьми и был сильно огорчён, что им ещё мало лет. Потом попросил меня рассказать про племянниц государя. Как мне показалось, больше всего у него вызвала интерес принцесса Кенхвагун. Он про неё больше всего расспрашивал.

— Кенхвагун русскому князю не подойдёт, — отрицательно покачал головой Чон Доджон.

— Отчего? Как я слышал, она ещё никому не обещана. К тому же, мы не знаем, что об этом подумает Император.

— Императрица Дэмок плоха. Пятые роды за столь короткое время подкосили её здоровье. Она уже неделю не встаёт. Лекари и целители лишь руками разводят. И запомни, сын. Император не думает — он принимает решения. А думаем за него мы — его советники и доверенные лица. Для этого мы здесь и находимся. Дать вовремя верный совет — это искусство, и наш правитель его ценит.

— Ты считаешь…

— Если Демок умрёт, то следующей женой Императора Ван Со станет принцесса Кенхвагун. Надеюсь, ты понимаешь, что болтать об этом ни с кем не надо. Эта новость из разряда тех, за которые головы лишат и тебя и меня.

— Но Кенхвагун! Она же его племянница…

— А Дэмок вообще единокровная сестра, и что из того?

— Прости, отец. Ты, как всегда прав. Но тогда кого мы сможем предложить русскому князю?

— Хватит с него и Ток Хе. Главное, чтобы этот русский не забыл заплатить мне за помощь, — сгофрировал лицо советник в мелькнувшей усмешке.

— Но она же…

— Да, всего лишь дочь наложницы. Но её отец — Император Кореи. Для второго наследника русского князя этого более, чем достаточно, — рассудил пожилой кореец, вновь протягивая к огню озябшие руки.

* * *

— Дашенька…

— Сегодня для вас, Дарья Сергеевна. На полном именовании настаивать не буду, чтобы серьёзный разговор в фарс не превращать, — довольно холодно отрезала княгиня Бережкова — Вадбольская князю Белозёрскому.

— Я могу напомнить, кто здесь Глава Клана, — нахмурился князь.

— Мне стоит вам рассказать, кто мой муж, и что в соседних со мной спальнях проживают две Императрицы иностранных государств и племянница нашего Императора? — насмешливо выгнула бровь княгиня.

— Тем не менее, Клан — это…

— Могу хоть завтра официально заявить о своём выходе из Клана. Желаете? — резко отрезала Дарья Сергеевна.

— Зачем же рубить с плеча… Что-то серьёзное случилось? — вильнул взглядом Белозёрский, старательно избегая прямого обращения к княгине по имени и отчеству.

— Я бы сформулировала чуть иначе. Ожидаемо случилось, и опять с вашими креатурами. Что за дерьмо вы присылаете моему мужу? Я позавчера троих попросту пинками выгнала. Все ваши, из клановых. Редкие бездельники и лоботрясы. В делах ни бум-бум, а гонора, как у польской шляхты.

— Надеюсь, речь не о…

— Не надейтесь. Именно о них.

— За них просили, и очень настойчиво. Мне было трудно отказать, — глядя в сторону, заметил Белозерский.

— Вы уж сами решайте, что для вас важней — подарки от отцов этих бездельников и дебоширов, или расположение моего мужа. Или вам, князь, понравилось на меня вешать трупы моих дальних родственников?

— Дарья Сергеевна, — переборол себя князь, всё-таки обратившись к девушке по имени и отчеству, — А может найдётся у вас для них хоть какое-то местечко.