Зато им очень хотелось увеличить толщину лобовой брони. Не доверяют они Щитам, видите ли. Слава Богу, что этот вопрос был уже не к нам. Как уж им там инженеры объясняли про центровку и про то, что вообще-то машина умеет плавать, но не с листами брони на носу, я не знаю. Но пару месяцев согласований на этот пустой и глупый вопрос ушло. Тем не менее, скоро, наверное, через месяц — другой, первые Бардаки пойдут в армию.

Для моей ЧВК было закуплено всего лишь две дюжины машин. И те нам пришлось вырывать буквально с боем из рук военного министерства, мотивируя это дело тем, что на них мы будем обкатывать техномагическую оснастку в нескольких её вариантах.

Что характерно, так Бардаки у меня в ЧВК получились, как машины другого поколения.

Да, дороже, чем те, что вскоре получит армия. Почти в два с лишним раза.

Но у меня к ним и отношение другое. У нас они рассматриваются, как машина для дальних рейдов. Соответственно, там всего побольше. И в первую очередь это касается оклада экипажа. У меня служат контрактники, и все они — весьма неплохо обученные специалисты.

Казалось бы, кому броня и экономия, а кому более дорогая машина и грамотный экипаж. Но вот у меня это всё связано. Мои лучшие машины даже слегка отличаются друг от друга. Не на много. Скажем так, некоторые машины подверглись индивидуальным техномагическим улучшениям во время экспериментов. За них изначально шла конкуренция между экипажами, а под это дело мы провели несколько испытаний, вполне себе сложившихся в полноценный турнир. В итоге экипажи — лидеры получили и оклады повыше, и машины интересней. Кстати, неплохой стимул для развития личного состава ЧВК. Для пущего пафоса я ещё разрешил лучшей пятёрке экипажей придумать имя своей машине и написать его на броне.

 — Олег, я одного не пойму, — отвлёк меня Рюмин от размышлений, прервав нашу затянувшуюся паузу в разговоре, — Другой бы, на твоём месте, уцепился за обучаемых архимагов и не делал никаких попыток создать им конкуренцию. И это я ещё мягко сказал. Скорее всего, он бы всяческим образом ещё и козни строил, чтобы конкурентов истребить.

Продолжать дальше государь не стал. Всё остальное и так понятно.

Будь на моём месте те же Багратионы или Пушкины, они бы по головам пошли, но никак не стали бы внедрять техномагию, тем более такую, с помощью которой даже экипаж из неодарённых людей может представлять собой грозную силу, порой вполне сопоставимую с высокоуровневыми магами.

Над ответом я думал почти минуту, покачивая в руке бокал вина и наблюдая, с какой скоростью на его стенках исчезают "дамские ножки". Этому фокусу, позволяющему качество вина оценить, меня ещё в Академии обучил один из тех собутыльников,в компании которых я по молодости лет искал приключений.

 — Пять лет назад в Японии я решил закрыть несколько государственных верфей, на которых строили военные корабли, — начал я издалека, — Причин для их закрытия было достаточно, но мне хватило бы даже первых двух: — Недостатка денег в казне и соблюдения принципа достаточности. Вроде бы и слова похожие, но они о разном. В частности, принцип достаточности заключается в том, что вычеркнув Россию из списка врагов, Япония может сократить свой флот, как минимум, вдвое. И этого будет достаточно. Экономический эффект от такого решения оказался неожиданным и был похож на чудо. Практически за два года в стране появилась новая отрасль — автомобилестроение. Оказывается, нужно-то было всего лишь придать ей нужное количество грамотных рабочих. Они нашлись, когда закрылись верфи. Зато сегодня японские грузовики известны всем. По крайней мере, пока я ехал сюда, то по дороге насчитал их добрую дюжину, — тут я прервался на глоток вина, — Что такое русская армия? По сути своей она на восемьдесят — девяносто процентов состоит из вчерашних крестьян.