- Спасибо, - фыркнула Эл. - Могу ли я узнать, какому наказанию вы его подвергли?

- Он вернулся на свое прежнее место. Я подверг его простой форме забвения, он не помнит о моем мире и о том, что здесь пережил. Он только смертный.

- Он наследник Браззавиля.

- Я подумывал о смене династии слуг. Браззавиль только один из.

- Едва ли. Таких как Браззавиль больше нет, - резко ответила Эл и стала уходить.

- Вернись, - услышала она приказ.

Эл обернулась и сделала два шага назад.

- Не смей дерзить мне. У тебя есть круг обязанностей, займись ими. А попутно думай о своей действительной роли в происходящем. Быть может, отыщется и твоя вина?

- Я подумаю, и отыщется.

- Ты поймешь позднее.

- Ничто не убедит меня в том, что наказание за его поступки было адекватным.

- Ты все знаешь о поступках и их ценности?

Эл улыбнулась и сказала:

- Говорить абстрактно, не значит быть убедительным. Но намек я поняла. Могу уйти?

- Коль скоро к тебе возвратилась способность возражать, то я желаю возобновить наши беседы. Ты готова узнать больше, а я готов учить тебя.

- Мое согласие не требуется?

- Ты знаешь о себе, ты давно осознала, что большие возможности влекут за собой соответствующую ответственность перед всесущим, потому считаю, что убеждать излишне.

Эл смягчилась и задала вопрос, который раньше задавала только Милинде:

- Трудно со мной?

- Нет. Трудность - вымышленная категория, она для смертных. Границ нет, Элли, если только ты их желаешь. Я достаточно абстрактно выразился?

- Вполне конкретно.

- Ступай.

Она отправилась прямиком к Лоролану. Он дал понять, что ждал ее. Он вдруг протянул ей руку.

- Могу я пожать твою?

Эл в знак согласия протянула ладонь и ощутила легкое рукопожатие.

- Это в знак уважения за твою силу. Ты оправдала надежды всех постоянно присутствующих здесь. Нам позволили беседовать. Жаль мальчишку? Мне тоже. Забавно было наблюдать его пыл. С твоей помощью, Элли, я стал присматриваться к смертным и еще чуть лучше понимать их.

- Я хочу понять, по какому такому закону его так наказали? И в чем моя вина?

- Ты считаешь приговор строгим.

Эл кивнула. И села рядом с Лороланом.

Он посмотрел на нее и произнес:

- И как тебе, после всего, что с тобой происходит, удается оставаться такой непринужденной? После твоих мучительных выходов и ваших излияний в галерее, ты ведешь себя так, словно только что в двери вошла. Хоть для виду проявила бы превосходство.

Эл прикрыла рот рукой.

- Я забыла… Нас слышали.

- "Да, будет мир в твоей душе", - процитировал Лоролан. - Что за глупая фраза. О чем она? Что ты пыталась этим сказать?

- Я пыталась успокоить его.

- "Более мне ничего не нужно. Я теперь знаю единственную мою цель - служить вам каждым вздохом", - продолжил Лоролан.

- Перестань. Я помню, что он сказал.

- Ты не пришла бы ко мне, если бы поняла всю серьезность этих слов. Он ни на йоту не покривил душой.

- Я знаю.

- Знать и ценить не одно и то же, милая сестрица Элли. Он присягнул тебе, чем и подписал себе приговор. Он - будущий слуга владыки, хранитель дворца - присягает существу много ниже рангом, вообще непонятно какого ранга. Чудовищная глупость! И это притом, что ему дали четкий приказ, уточняю, приказ, как себя вести в отношении тебя. Но что ему до приказов владыки, ему был важней мимолетный порыв!

- Он молод. Порыв - свойство молодости. Мы почти ровесники. Ни что не убедит меня, что изгнание и забытье - это правомерное наказание. Он просто влюблен, и я его понимаю.