- В его случает это так. Мне стыдно говорить вам, но он возомнил, что любит вас. Настоящая беда.

- Не беда. Один разговор - и его влюбленность, как рукой снимет.

- Я умоляю, госпожа. Ни слова. - Браззавиль перешел на шепот. - Делайте вид, что не видите его, что он не существует для вас.

- Какие сложности. Поступлю, как владыка. Не стану больше задавать вопросов. Если это ваши заботы, разбирайтесь сами.

Эл фальшиво пожала плечами и удалилась. Вряд ли ее театральный уход убедил Браззавиля, но его просьбу она исполнила. Эл не выходила в нижнюю галерею, не смотрела в сад, когда улавливала взгляд, устремленный на нее. Только взгляды эти Эл стала ловить часто, и у нее возникло опасение, что юноша подвергнется наказанию. Она посоветовалась с Милиндой. Та в ответ расплакалась. Ситуация стала тупиковой. Не прятаться же ей в комнате, только потому, что вдруг обнаружился воздыхатель. Эл было его искренне жаль, но как ему помочь она еще не придумала.

Совсем некстати владыка вызвал ее для разговора и назначил беседу в злополучной галерее. Эл держалась подальше от открытой части, из сада ее было невозможно увидеть. Она прохаживалась вдоль стены, владыка задерживался. Эл чувствовала себя неуютно.

Вот уж действительно беда! Она заметила, как от лестницы крадется уже знакомая фигура. Первым порывом было уйти, избежать встречи, но его немая мольба остановила Эл. Она повернулась к нему лицом и сказала:

- Глупо прятаться. Вас трудно не заметить.

Он замер, как воришка, пойманный с поличным. Он прятал глаза, долго молчал. Эл ждала продолжения. Потом решилась его прогнать, но пока подбирала резкую словесную формулу, юноша поднял голову. Она теперь могла ближе видеть его привлекательное лицо с чертами обоих родителей, потому оно казалось знакомым. Пока она разглядывал его, упустила момент. Он сказал первым:

- Я пришел признаться, что люблю вас. Я прах перед вами, но молчать я не смею.

Эл от удивления открыла рот.

- Позвольте мне хоть мгновение видеть вас. Не скрывайтесь. Или я умру.

Он сказал со всем пылом присущим влюбленному, от чего Эл потеряла дар речи.

- Более мне ничего не нужно. Я теперь знаю единственную мою цель - служить вам каждым вздохом.

Он говорил, его слова звучали как молитва, тем временем глаза Эл расширялись.

- Скажите мне хоть слово, я сохраню его в глубине своего существа. Только слово, - умолял он.

Эл приблизилась и уверенно положила руки ему на плечи.

- Пусть будет мир в твоей душе, мальчик.

Его вспыхнувший взгляд напомнил Эл город проклятых и восторженные глаза Хети, нареченного брата Алмейры, и взгляды многих, кто провожал ее из города назад, сюда.

Ей так хотелось спросить: не оттуда ли он, что слышал, что знает? Эл воздержалась от любопытства. Случилось худшее, чего боялся Браззавиль, ее вопросы могут погубить его.

- Иди, - твердо сказала она.

Он безропотно ушел, а после следующей церемонии Эл не обнаружила его присутствия. Браззавиль вернулся к своим традиционным обходам, ритм которых был прежде нарушен, а Милинда слова не произносила при Эл. Эл не стала терзать их вопросами и обратилась напрямую к владыке:

- Зачем вы прогнали его? Вы назначили мне встречу и не пришли намеренно. Вы знали, что он не выдержит и заговорит со мной.

- Ты правильно поняла. Ты позднее поймешь почему. Сейчас твоя душа сопереживает его чувствам. Чувства преходящи.

- Не поверю, что вы так холодны.

- Я справедлив. Я не испытываю гнева или ревности. Я исполняю начертание закона.

- Есть такой закон - наказывать за любовь изгнанием? Жаль Лора нет по близости.

- Дело здесь не в чувствах, а в неумеренности. Он нарушил мои условия. Что же касается Лоролана, то я разрешаю узнать у него тонкости этого вопроса.