Тем временем трое, сопровождавших девушку, разгадали намерение Мелиона и попятились.

Она тоже развернулась спиной к солдатам и, плавно вышагивая по изумрудной в лучах утра траве, пошла обратно.

- Вперед, - рыкнул Мелион. - Медленно, пусть страшатся трусы.

Она шла быстрей рядов солдат за спиной, навстречу двинулись ряды их соперников, не намеренные больше ждать. Она оказалась между двумя армиями. Дойдя до поваленного шеста, Эл остановилась. Она подняла длинное, не слишком тяжелое древко и повернулась боком к сходящимся противникам.

- Замрите все! Или я применю силу! - крикнула она.

Мало кто услышал ее голос, потонувший в шуме наступающего сражения, а кто слышал - улыбнулся.

Она опустилась на колено и воткнула шест обратно, разорвав покров травы. Шум шагов стих. Его заменил шум порыва ветра, пронесшийся по полю и разметавший волосы девушки.

- Смотрите рассвет! Обещанный рассвет! А потом бейтесь!

От синего до бело-голубого, от красного до бледно-розового заиграли краски неба, переплетаясь причудливыми, узорчатыми переливами. Выплыло в белом пламени светило. Армии замерли, торжество света очистило их души от гнева.

- Грех воевать в это утро.

- А помните, странник обещал этот рассвет?

- Точно. И верно. Что делить?

- А где ж она?

- Это же было явление. Знак.

Они шумели и придумывали объяснения происшествию, предвкушали будущие рассказы.

К Мелиону подошел его главный соперник и приветствовал ритуальным поклоном.

- Как считаешь, смогут они воевать после такого чудесного восхода? - спросил он.

- Не верю я в чудеса! Да, какая тут война! - с досадой заметил Мелион. - Чего хуже, если покарает владыка.

- А беловолосая - хороша, одета бедновато, на посланницу владыки очень не похожа, а с шестом в миг управилась. Сила, она и есть. Ты не сожалей, я ей тоже не поверил.

- Как твоя семья? - смягчая досаду, спросил Мелион.

- Младшая замуж просится. Найди мне, говорит, мужа. Со всеми этими раздорами никак не займусь.

- Твоя, хоть, слушается, - пробормотал Мелион. - Есть у меня тут один парень, идем, покажу.

Ряды бывших соперников смешались, люди делились впечатлениями и обменивались дарами в знак примирения.

***

- Ты смогла спроецировать свой образ? - недоверчиво переспросил Браззавиль.

- Да! Я не успела бы пройти к ним, - Эл остановилась, задумалась.

Она догнала его во время обхода, шла рядом и пересказывала пережитое событие. Ее торжество выражалось в бурной жестикуляции, она махала просторными рукавами своего платья, они развевались как торжественные полотнища. Возбужденная Эл производила на слугу впечатление, какое производил некогда сын, ликовавший от нового открытия. Он по-отцовски нежно воспринимал ее победу, необычным было лишь то, что радостью она поделилась с ним, а не пошла к владыке. Браззавиль полагал, что она вполне смирилась с ролью дочери. Эл прервала его размышления.

- Вот только. Как они за ночь умудрились собрать столько народу. В драке участвовало десятка три, а там было сотен пять или шесть.

- Если вернешься туда, они узнают тебя. Оставь их в покое.

- Мне нужно пробыть там дольше. Делать нечего, я пойду к владыке.

- Ты собралась просить службу?

- А разве я не служила до сих пор?

- То была его воля.

- Я опасаюсь, что мне придется руководствоваться некоторым кодексом великих. Мне не хочется изображать из себя подобие Кикхи или Радоборта. Мне не удастся равнодушно относиться к окружающему.

- Эл, у тебя есть могущественный наставник. Почему ты советуешься со мной? - задал Браззавиль свой вопрос.

Эл ответила сразу.

- Ты ближе к смертным. Ты мне близок.