— Какие волшебные технологии? — Молодых обиженно насупился, наклонил лобастую голову. Вихры сердито торчали, щеки налились бурым цветом. Он напоминал бодливого, раздраженного бычка. — Какое еще волшебство?

Сарафанов испытывал искушение подойти к стене, отодвинуть картину Дубоссарского. Открыть стальной сейф и ошеломить гостя своими сокровищами, кладезем мудрых познаний и великих открытий, спасенных от погибели. Преодолел искушение, тайно наслаждаясь своим могуществом, предвидя скорое будущее, когда чертежи и патенты, описания великих открытий и необычайных машин превратятся в грандиозную техносферу воскрешенной России.

— Советскими физиками и инженерами найдены неисчерпаемые источники энергии, которые сменят свирепую, каннибальскую энергетику нефти и газа. Мы буквально сжигаем планету, подпаливаем ее со всех концов, как сбесившиеся пироманы. Дырявим земную кору, оскверняя священную мать Природу. Наносим гигантские рваные раны трубопроводов, ставим повсюду безобразные нефтеперегонные заводы, воюем из-за нефти, отравляем выхлопными ядами священный воздух земли. Превращаем человечество в ошалелого, кашляющего, с раковыми легкими больного, который вцепился в руль автомобиля и с проклятиями несется в пропасть. У нас готова к запуску «энергетика будущего», пьющая прану из бескрайнего, неисчерпаемого Космоса…

Сарафанов взирал на волшебную стену, сквозь которую просачивались неслышные звучания, струились незримые лучи, рождая восхитительную «музыку будущего». Превращал эту музыку в сказочное повествование, в научно-фантастический роман, в футурологический проект, в инженерный план завтрашнего дня. Рассказывал Молодых об удивительных открытиях, позволяющих добывать энергию из реющих в мироздании электромагнитных волн. Из потоков «солнечного ветра». Из гравитационных полей Земли. Из гигантского земного магнита. Из пульсирующих вихрей, воздушных завихрений и тектонических сжатий. Из каменных гор, в которых скопились океаны первозданных энергий…

— А теперь я расскажу вам о транспорте. — Сарафанов смотрел на гостя, который напряженно внимал, не веря ни единому слову. Ошалело водил глазами, выискивая подвох. — Транспорт «Пятой Империи» — это отказ от бензина и дизельного топлива, от железнодорожных путей и тяжеловесных космических ракет. Это двигатели, сжигающие воду и не оставляющие ядовитых выбросов. Это струнные дороги на редких опорах, с громадной скоростью переносящие капсулы с пассажирами и контейнеры с грузами от северных льдов до южных пустынь, от Тихого океана до Балтики…

Сарафанов смотрел на картину, охранявшую вход в заповедную обитель, в волшебное хранилище чудодейственных технологий. Бесплотные идеи и замыслы, божественные прозрения и открытия были явлены русским гениям из бесконечных миров, где обитали не сформулированные теории, не явленные законы, не начертанные теоремы. Были русской мечтой, образом «русской цивилизации», спасенными от истребления. Дремали в хрустальном гробу, в золотом саркофаге, ожидая пробуждения. Их тихое дыхание чуть слышно проникало сквозь стену, оживляло краски картины, и картина казалась экраном, на котором являлись цветные волшебные сны.

Всё пространство над Сибирью были опутано тончайшими струнами, увешено невесомыми нитями, которые переливались, как радужная паутина в лесу. Красные дирижабли опускали в синие тундры ажурные золотые опоры. Голубые вертолеты тянули серебряные струны. Мерцали бессчетные капсулы скоростных пассажирских составов.

Сарафанов подставлял дышащую грудь волшебной картине, чувствуя, как из нее излетают лучи, вонзаются с легким жжением, будто покрывают тело татуировкой, ритуальной расцветкой. Он становился хранителем великих тайн, жрецом волшебных мистерий, провозвестником грядущего чуда.

Молодых уже не казался упрямым маловером, недоверчивым, мнительным скептиком.