— Внимание, минута до эфира! — возгласил мембранный голос. Установилась тишина. Лучи и молнии перестали метаться. Захар Кумранник, стройный, как тореадор, был готов ступить на арену, где ему предстоял непредсказуемый и опасный поединок. Сотни глаз смотрели на него с обожанием, желали победы в смертельной схватке.

Рухнула с небес громогласная, ослепительная, проливная музыка. Вспыхнули зеркала, словно сияющие доспехи. Прожектора поместили ведущего в пылающий шар. Шар покатился, и в нем, как в небесной сфере, переступал Захар Кумранник, переливаясь шелками, блестками, — сошедший с небес мессия, принесший на землю священный завет. Зал аплодировал. Эксперт Генрих Борода блестел голым черепом, раздувал чернильные усы, предвкушал тронные речи.

— Сегодня мы собрались, чтобы узнать потрясающую историю семьи, в которой отразились судьбы страны и народа, образуя клубок страданий и радостей, подвигов и грехов. Постараемся вместе распутать этот клубок. Понять, кто мы, откуда и куда идем…

Кумранник отбросил назад пышные пряди, проникновенно сложил ладони, подымая глаза к экрану. На просторной плоскости возникла миловидная, юная женщина с прической, какую носили в послевоенные годы, похожая на Любовь Орлову, в платье с плечиками, с застенчивой доброй улыбкой.

— Перед нами простая москвичка Алла Спиридонова, работавшая в сороковые годы билетершей в Большом театре. Приятная работа, великолепные спектакли, элитная публика. Именно здесь, в театре, она познакомилась с блестящим офицером Антоном Лукашиным, героем разведки, рыцарем НКВД, орденоносцем СМЕРШа…

На экране рядом с женщиной появился красавец офицер со щегольскими усиками, лихим прищуренным взглядом, в погонах, с боевыми наградами. Увеличенные фотографии мужчины и женщины уносили воображение в далекую романтическую эпоху послевоенной, победной Москвы.

— Нет ничего удивительного, что они поженились, — продолжал Кумранник. — Вскоре у них родился сын Ростислав…

Появилась фотография маленького курчавого мальчика, потеснившая два первых снимка. Все трое смотрели в зал доверчиво и спокойно. Казалось, их души витают среди новых народившихся поколений, пробуждая в людях нежную печаль и сочувствие. Зал аплодировал. Зрители умилялись. Лазерный лучи разбегались по залу, и казалось, под потолком снуют золотые ласточки. Невидимый оркестр играл жизнерадостную советскую песню: «Утро красит нежным цветом…»

Кумранник выдерживал паузу, позволяя участникам шоу выразить эмоции.

— Но счастье оказалось непрочным. Антон Лукашин бросил молодую жену с ребенком и, говоря языком разведчиков, «залег на дно» на всю остальную жизнь, оставив жену и дочь без средств существования, без поддержки… Господин Борода, что вы думаете по этому поводу?

Эксперт энергично зашевелил губами, будто пробовал на вкус слова, прежде чем выпустить их из-под черных усов.

— История весьма характерная. После войны ощущался недостаток мужчин и переизбыток женщин, что предоставляло мужчинам широкий сексуальный выбор. Наш герой, морально изуродованный войной, нравственно искалеченный работой в СМЕРШе, где ему наверняка приходилось пытать и расстреливать, легко нарушил узы брака и без всякого угрызения совести отправился в новые любовные странствия, забыв о жене и малолетнем сыне. Такова жестокая правда жизни, опровергающая мифы советской эпохи! — Он победно оглядел зал, нацеливая на присутствующих твердый нос, словно собирался клюнуть. Череп его сиял, глаза самодовольно блестели, в то время как слушатели дружно награждали его аплодисментами.

Сарафанов обратил внимание на соседку, увядающую, с исчезающей красотой, в бедной, опрятной одежде, чьи руки, большие и сильные, без драгоценностей, лишенные маникюра, не аплодировали, а устало лежали на коленях.