Сарафанов, потрясенный, продирался сквозь толпу, видя, как продолжают сочиться с потолка медовые тягучие капли.

Глава двадцать шестая

Страна обомлела, увидев воочию гибель двух известнейших телемагов, которых запаяли в стекловидную массу, словно это были жуки-скарабеи, что в виде сувениров продаются на прилавках. Это поразило нацию. Правозащитные организации выступили с душераздирающим заявлением, намекая на возрождение государственного антисемитизма. Последовало письмо ста деятелей либеральной культуры, где в сильных выражениях говорилось о наступлении эры «русского фашизма». «Демократы» из разных стран передали послание президенту России с требованием не допустить повторения холокоста. Отдельное письмо направили сенаторы и конгрессмены демократической партии США. Представитель Госдепартамента в специальном заявлении намекнул на возможность экономических санкций против режимов, культивирующих нацизм. Представители мирового бизнеса дали понять, что готовы приступить к экономическому воздействию на последователей фашизма. Курс акций российских нефтяных и алюминиевых компаний резко упал. Министр культуры Франции, готовый приехать в Россию, отменил визит. Виднейшая правозащитница, давно предупреждавшая о возрождении в России фашизма, выбросилась из окна. Газеты связали гибель Бороды и Кумранника с недавними смертями доктора Стрельчука и культового политика Верейко, объявив о развязывании террора. Общественное сознание помутилось. Истерика в прессе нарастала. Говорили о возможных арестах. Усилилась эмиграция евреев из России.

Все это несказанно радовало Сарафанова. План «Дестабилизация» удался. Энергетические каналы, питавшие моллюска, были поколеблены, а местами разорваны. В разрывы утекала драгоценная, отнятая у России энергия, возвращаясь обратно, к поверженному, обескровленному народу. Шестиконечные звезды и эллипсы на вершинах рождественских елок тревожно мерцали, испытывая нехватку лучей. С перебоями перебрасывали вспышки на вершину Останкинской башни, которая только что, на всю изумленную страну, транслировала таинственную и ужасную казнь.

Сарафанов завершал создание «Имперского Ордена», включая в него первую волну исповедников «Пятой Империи».

Наступало время перейти к основной части плана. Ворваться в хаотизированный мир и, управляя хаосом, осуществить захват власти. Установить в России долгожданный «имперский порядок». Все было готово. Надлежало созвать совет, пригласить на заседание кавалеров «Имперского Ордена», участников патриотической коалиции. Сарафанов назначил встречу в своем офисе. Решил провести ее не в рабочем кабинете, а в тайной лаборатории, в сокровенной молельне, где в магических лучах, в переливах тонких полей созревал драгоценный кристалл — бриллиант «Пятой Империи». Одновременно с этим он отдал распоряжение атаману Вукову уничтожить последние элементы зловещей энергосистемы — антенны, замаскированные под рождественские елки, с излучателями в виде шестиконечных звезд, ромбов и эллипсов.

В урочный вечерний час все собрались в секретной комнате. Подслушивающие и подглядывающие системы врага были бессильны проникнуть сквозь изощренные эшелоны защиты. В комнату был внесен овальный стол, накрытый темно-зеленым сукном, каким покрывают ломберные столы в казино, — мягкий, успокаивающий фон, на котором ослепительно сверкают магические карты, суля либо сокрушительное поражение, либо головокружительный выигрыш. Члены «Ордена» расселись вокруг стола, озаренные шатром лучей, падающих из-под темного абажура. Их лица с резкими тенями и озаренными выступами казались высеченными из мрамора. Главенствующее место занимал генерал Буталин, которому Сарафанов отвел роль председателя. По одну сторону от генерала восседал лидер коммунистов Кулымов, по другую — отец Петр. Тут же находились казачий атаман Вуков, боевой офицер Колокольцев, «солдат удачи» Змеев и «русский купец» Молодых.