— Я давал Присягу президенту, обещал ему полную поддержку. Мы несколько раз говорили, и он объяснял мне свое положение. Изначально, получив власть, он был несвободен. И постепенно увеличивал поле свободы. Посмотрите, он разгромил несколько самых алчных еврейских олигархов. Приструнил губернаторов, которые обирали регионы. Набросил намордник на разнузданные еврейские телеканалы, которые во время «Первой Чеченской» стреляли нам в спину из своих электронных пушек. Он увеличивает оборонный заказ. Опять начинаем строить подводные лодки, запускаем серии боевых самолетов. Он делает очень много, чтобы укрепить государство. Надо дать ему возможность не сорвать процесс.

— А вы не думаете, что укреплять государство ему поручает Америка? Она не хочет распада России, который привел бы к захвату обезумевшими повстанцами ракетных шахт и ядерных станций. Она хочет сохранить потенциал русской армии на неопасном для нее уровне и направить Россию на войну с Китаем и исламским миром. Государство, которое выстроил президент, обеспечивает идеальную работу жуткой помпы, выкачивающей из России все ресурсы, все силы, все животворные энергии. В таком государстве русские обречены на исчезновение, а территория — на неминуемый распад.

— Следует еще подождать. Надо не мешать президенту. Не срывать его тонкую дипломатию. — Буталин был крепок и тверд.

— Дорогой Виталий Викторович, мы заседаем в Думе, соперничая в красноречии с представителями других фракций. Радуемся, отстояв крохотную строчку в бюджете. Участвуем в торжественных заседаниях по случаю государственных праздников. Выбираем себе новый автомобиль и отстраиваем новую роскошную дачу. Но в это же время в штабах и военно-стратегических центрах других государств, в столицах соседних держав, на стол кладутся карты России, из которой вырезают громадные ломти территорий, закрашивая их в желтые, зеленые, голубые цвета. Россию уже делят, членят. Планируют введение войск, переброску громадных масс населения из других регионов мира. Там считают, что распад России предрешен. Уже делят обессиленные, беспризорные территории.

Сарафанов чувствовал, как замирает его сердце, словно в нем зародился крохотный жаркий вихрь. Это было сродни вдохновению, когда душу вдруг трогает невидимый перст, над головой проносится неслышное дыхание. Ты оказываешься во власти неведомых сил, соединяешься с загадочной субстанцией, из которой в тебя изливаются животворные вселенские силы, управляют твоей мыслью и речью, наделяют пророческим знанием.

— Китай, Иран, Саудовская Аравия, Турция уже вторглись в Россию. Присутствуют здесь своими спецслужбами, тайным финансированием, осуществляют геополитические проекты. Миллионы азербайджанцев направляются Ираном в русские города и поселки, создают торговую сеть, под прикрытием которой действуют политические структуры, захватываются узловые позиции в российском бизнесе, администрации, органах правопорядка. Во всех русских губерниях существуют плотные, хорошо организованные азербайджанские общины, усиливающие свое влияние, действующие под управлением иранской разведки. В любой момент готовы перехватить власть, оттеснить из управления продажных российских чиновников. Турки свили гнезда в Татарстане и Башкирии. Саудиты сеют семена ваххабизма на Кавказе. Весь юг России, все Поволжье и Тюменский нефтеносный район становятся зоной чужого влияния.

Буталин угрюмо молчал. Его мучали кошмарные образы двух чеченских кампаний: пылающие города, ревущие «Ураганы», пикирующие бомбардировщики, после которых тлел бетон и горело железо.