—     Послушайте, Ширли, — услышал Бен собственный голос, — это действительно очень любезно с вашей сторо­ны, но я хотел бы просто ознакомиться с работой вашей лаборатории. И еще, насчет встречи вечером... Я очень хо­тел бы пригласить вас куда-нибудь на обед, поговорить, но считаю своим долгом сказать, что дома, в Чикаго, я не­давно... короче, мои отношения с одним человеком стали довольно серьезными, поэтому максимум, что я могу вам предложить, — это поговорить.

Вот так. Интересно, имел бы успех частный детектив из книжек Трэвиса Макги, если бы вел себя таким образом?

На лице Ширли отразилось чувство, которое никак нельзя было назвать разочарованием. Странно, но Калла­хэну даже показалось, что ей стало легче.

—     Спасибо, Бен, — сказала она. — Спасибо за откровен­ность. Пойдемте, я покажу вам лабораторию.

Пока он с Ширли обходил помещения, в которых шла работа, в его голове необычайно четко начало вырисовы­ваться некое действо. Будто бы он, Бен, находился в каком- то зале суда, ходил взад-вперед и подвергал перекрестно­му допросу некую нервничающую женщину с неясными чертами лица. Правда, Бен был уверен, что это Ширли.

—     Могу предположить, — говорил он, — что Лонни Дар­кина никогда не стали бы использовать в качестве донора костного мозга, если бы его кровь не была подвергнута ана­лизу на типирование тканей. И все же, все же... мы долж­ны отталкиваться от того факта, что такая пересадка име­ла место. Могли ли взять кровь у мистера Даркина без его ясного представления о том, что происходит? Ведь и ро­дители, и врачи признали, что он несколько... э... отставал в развитии. Возможно, кто-то взял у Лонни кровь, а потом пригрозил, что сделает что-нибудь ему или его родителям, если он об этом кому-нибудь расскажет. Вы улавливаете в этом какой-либо смысл? Лично я — нет. Нет, мадам, так все не могло произойти. Прежде всего зададимся вопро­сом: почему они его выбрали? Единственное место, где все это можно было сделать, — здесь...

Воображаемая речь Бена была внезапно прервана. Он стоял позади Ширли, а она расхваливала достоинства ка- кой-то новой машины, название и предназначение которой он пропустил мимо ушей. Через плечо Ширли Бен увидел молодую лаборантку, худощавую рыжеватую блондинку с конским хвостом. Она вытаскивала из холодильника про­бирки с кровью и осторожно укладывала их в ячейки кон­тейнера для транспортировки, заложенного сухим льдом.

—Замечательный агрегат, Ширли, — сказал Бен, наде­ясь, что та не задаст ему даже самого простого вопроса по предмету. — Скажите мне вот что: какой процент анализов вы делаете здесь и много ли образцов отправляете?

—Хорошие вопросы. Вообще-то оборудование стало настолько сложным, точным и эффективным, что всего два лаборанта могут справиться со всем объемом, но самые сложные анализы мы отправляем в более крупную регио­нальную лабораторию сети «Уайтстоун» и в специальные лаборатории вроде вашей. Но в целом мы обрабатываем здесь практически все.

—Отлично. А вон те пробирки, которые упаковывает ваша лаборантка, они что, отправляются на специальное исследование?

Ширли рассмеялась.

— Когда я говорила, что мы кое-что отправляем, я вовсе не имела в виду такой большой объем материала, — она мягко взяла Бена под руку и подвела к лаборантке. — Сиси, это мистер Бен Каллахэн из Чикаго. Он — владелец небольшой лаборатории, где делают типирование тканей для пересадки.

— Опасная работа, — сказала Сиси, кивнув на синяки, все еще украшавшие лицо Бена.

— Э... — ответил Бен с искренностью, неожиданной для него самого, — вы бы видели другого парня!..

— Сиси, — снова заговорила Ширли, — мистер Кал­лахэн очень интересуется пробирками, которые ты упако­вываешь.