Дышать ей становилось все труднее, в подвздошной области появилась боль, но Натали твердо решила про­держаться еще несколько минут. Прошло немногим более двух недель, как ее привезли из Бразилии, и чуть больше трех, как в больнице святой Терезы в Рио ей удалили пра­вое легкое. Первые три дня после больницы она провела в доме у матери. Натали могла остаться там и дольше, если бы не всепроникающий запах табачного дыма, хотя из-за здоровья дочери Эрмина ограничилась тем, что курила только на крыльце и в ванной.

Дженни очень радовалась тому, что тетя постоянно на­ходится рядом, а еще тому, что теперь ей для разнообра­зия можно побыть и медсестрой, и сиделкой, и нянькой. Они проводили долгие часы, беседуя о жизни, о стойкости духа перед невзгодами и напастями, о литературе (Джен­ни только что прочитала первую книгу о Гарри Поттере и с нетерпением ждала остальные), о кинозвездах, о перс­пективах медицины и даже о мальчиках.

—     Тебе не слишком рано интересоваться мальчиками?

—     Не беспокойся, тетя Нат, мальчики тоже еще моло­дые!

Скорость, с которой Натали восстанавливалась, и ее на­строй удивляли врачей и специалистов по реабилитации. Безобразный шрам на правом боку еще иногда побаливал, но других внешних признаков перенесенной операции не было. С каждым днем, даже с каждым часом ее левое лег­кое усиливало работу, которую раньше делали оба.

—Миллвуд! — сказала Натали. — Думаю, завтра мы сможет выйти на стадион!

Хирург, занимавшийся на соседнем тренажере, недо­верчиво посмотрел на нее.

—Ты только не мучай себя, — предостерег он. — Зна­ешь, время — это инструмент природы, который она при­меняет, чтобы все не случилось сразу. Тебе вовсе не нужно полностью восстановиться за одну тренировку.

—Когда все это закончится, я пойду на триатлон. Это будет мой новый вид спорта.

—Я думаю, пора остановиться, Нат, — сказал физиоте­рапевт. — Обещаю, завтра нагрузку немного добавим.

Натали стала замедлять шаг. Миллвуд выключил свой тренажер и спрыгнул на пол.

—Спасибо, дамы, что дали попользоваться вашей ма­шинкой. Вижу, что слухи о том, что у вас тут занимается «супервумен», подтвердились.

—Ты веришь в чудеса? — спросила Натали.

—Теперь — безусловно!

—Тогда сам можешь сотворить чудо — пригласи меня во «Френдлис» на пломбир с горячей сливочной помад­кой. Если сможешь вытерпеть меня, такую грязнулю, то я приму душ, когда вернусь домой. Мне еще нужно заехать за покупками для матери, а «Френдлис» как раз по дороге. Можем встретиться прямо там.

Натали сделала несколько расслабляющих упражне­ний, а потом врач провела функциональные легочные про­бы.

—Что же, показатели в норме. Все идет очень хорошо. Честно говоря, я никогда не слышала, чтобы кто-то так быстро восстанавливался после пневмонэктомии.

— Вы просто наблюдайте. Если такое возможно, я это сделаю!

Натали вытерлась полотенцем и переоделась в легкую хлопчатобумажную футболку. Потеря целого легкого оз­начала почти катастрофу, но восстановление, по крайней мере до сегодняшнего дня, не шло ни в какое сравнение с той жуткой болью, с которой ей пришлось бороться, при­водя в порядок оперированное сухожилие. Тогда она спра­вилась, не отступит и сейчас.

Единственное, что омрачало ей настроение, — это по­вторяющиеся воспоминания о нападении, нарушавшие сон и случавшиеся иногда даже днем. Они были почти в точности такими же, как в больнице святой Терезы: с одной стороны, неясные, искаженные и эмоционально пустые, а с другой — с мельчайшими подробностями и пронизывающим до глубины души ужасом. В одном слу­чае она была испуганной пассажиркой зловещего такси, следующего из аэропорта, в другом — не более чем сто­ронним наблюдателем за нападением на саму себя и по­следующей стрельбой.