– Вопрос? - Чичен-те зазвенел своими браслетами.

    – Да. О каких морях идет речь? Длинное море я знаю, но остальные мне неизвестны.

    Тегунче усмехнулся.

    – Нельзя обозначить рубежи, мой сахем, не дав названий тому, что еще не названо. Вот мы и дали их, выбрав предметы, напоминающие формой те моря. Море, куда впадает Днапр, изогнуто подобно тасситскому бумерангу, а море, разделяющее Жаркую и Дальнюю Риканну, узкое, длинное и прямое, как тайонельский клинок. Ты с чем-нибудь не согласен, светлорожденный тар?

    – Слишком воинственные названия, - пробормотал Дженнак. - Ну, ладно! Пусть остаются такими. Но не хотелось бы мне услышать, как в тех морях свистят бумеранги и звенят клинки.

    Тегунче снова усмехнулся, снисходительно и небрежно.

    – Скорее ты услышишь, как рвутся громовые шары и гремят метатели… Ну, это будущие дела, светлый тар, а сейчас покончим с настоящим. Итак, имена новых морей были названы, о границах было сказано, и к этим словам добавятся такие: на восток от рубежа будет власть Коатля и Мейтассы, на запад - всех прочих эйпоннских уделов и Великих Очагов. Ты согласен?

    – Согласен. Дальше!

    – Это все… пока все, - с поспешностью добавил Тегунче, увидев, как грозно сошлись брови Дженнака. - Прочитанный мной договор - лишь первый; он ясен, его можно выбить в камне, и с ним согласны все, и все готовы подвесить над ним свои знаки. Так сделаем же это! А потом придется отыскать столь же ясные слова для второго соглашении… - он покосился на мрачное лицо Оро'сихе, - для соглашения о Скрижали Пророчеств и ее поисках. Думаю, второе дело сложней первого… да, сложней, и не стоит нам готовить в одном котле горький и сладкий земляные плоды.

    – Не стоит, - согласился Дженнак. - Будем готовить в разных котлах, но одновременно. И пока не поспеют оба блюда, я не сяду на ковер согласия!

    Тегунче недовольно пожевал губами.

    – Взываю к твоему благоразумию, сахем! Если мы сейчас дадим клятву и утвердим договор премудрого Чантара, то будет достаточно времени, чтобы разобраться с остальным. Сегодня, может, и закончим…

    – Я благоразумен. И потому считаю, что подвешивать знаки и приносить клятвы нужно по обоим договорам сразу.

    – Ты нам не доверяешь? - атлиец принял оскорбленный вид.

    Дженнак рассмеялся.

    – Ты призываешь меня к доверию или к благоразумию, светлорожденный? Эти понятия несовместимы… Ты хочешь сварить сегодня и горький, и сладкий плоды? Ну, так поведай мне что-нибудь насчет горького… Какими словами будет изложен сей договор? Ты их уже придумал? Или готов согласиться с тем, что скажу я? А я скажу так: четыре Книги входят в свод кинара, завещанный богами людям, и не должны они искать пятую - ибо, если бы желали боги, то включили бы ее в Чилам Баль еще на заре веков. И потому мы, владыки Коатля и Арсоланы, Мейтассы и Одиссара, утвержаем: не будет никто из нас искать Скрижаль Пророчеств, а будет ждать с терпением, когда явится она миру… - Дженнак расправил плечи и принял позу решения. - Ну, почтенные ир'т-шочи-та-балам, вы готовы подвесить свои символы над этими словами?

    Лицо Тегунче помрачнело, и он вновь бросил осторожный взгляд на Оро'сихе. Не приходилось сомневаться, что родич Ах-Ширата подвесил бы хоть сотню знаков над сказанным, но союзники его не приложат к такому договору ни перышка, ни шерстинки, ни копыта от своих быков. Оба они сидели на своей половине ковра, белоснежно-серебристой, как крылья искупавшегося в утренних росах лебедя, и молчали; молчал и Тегунче на своей черной половине.