Бездомный сложил толстые грязные руки на груди и презрительно отвернулся.

Тыбинь прошелся подвалом, пригляделся к верхам — и вытащил из дыры в вентиляционном коробе большую германскую дрель, замотанную в промасленную тряпицу, и ящик с инструментами.

— А это что, голубчик? Это ты где спер, а?!

— Это не я! Я не знаю, чье это!

— А пальчики на нем чьи будут?! Говори, что было еще у пропавшего урода?!

— Еще примус был… — сдался Диоген. — Но я его от дал добрым людям… Задаром отдал, клянусь! Они на Светлановском в сгоревшей парикмахерской живут…

— Сведешь нас туда, — приказал Старый. — Отнесешь барахло в нашу машину — и сведешь.

— Ты что, Миша! — зашептал Морзик. — Отсюда полчаса топать! А этого я в салон не пущу! Три дня мыть тачку придется!

— Юный друг Вова, — негромко ответил ему Старый, которого вдруг одолела назидательная струя, — разведка есть искусство извлекать значительные знания из незначительных обстоятельств. Машину поведу я, а ты проводишь этих орлов. И смотри, чтоб не сбежали! Ступайте напрямик, дворами, а я подъеду вкруговую. Это возле музея ГАИ, я знаю.

Михаил Тыбинь прекрасно знал город, и не только одни достопримечательности.

Тем временем участковый приглядывался к инструментам. Косенькие, маслянистые глаза его разъехались удивленно.

— Так это же мое… — пробормотал он. — На той неделе из гаража унесли! Отошел на минуту — и унесли! Ах ты, прыщ гнойный!

И он изготовился учинить расправу над свободным мыслителем, занеся над его головой дубинку, но Черемисов удержал его. Взвалив бомжу на плечо тюк с конфискованным имуществом, они направились к машине.

— Что за люди! — сокрушался милиционер, на ходу прижимая обеими руками к пузу свое вновь обретенное добро. — Думал, что хоть этот честный… образованный…

— Ты же говорил — он палатку обокрал!

— То палатку — а то меня! Шагай, гад ползучий!

Он тыкал палкой в плечи нагруженного бомжа и был в эту минуту похож на него спиной и походкой — такой же маленький и толстый.

— Эй! — окликнул их Тыбинь. — Вы не родственники, случайно?

— Братья… — сказал участковый, сделав ударение на последнем слоге. — Двоюродные…

В багажнике машины разведчиков уже лежали два мешка с барахлом. Вещи пропавших бомжей, походивших по описанию на труп со следами сибирской язвы, свозились дежурными нарядами на базы, нумеровались, фотографировались. Фотографии рассылались по области в районные отделения милиции, где участковые милиционеры, подстегиваемые местными оперуполномоченными ФСБ, обходили дачные участки, обворованные в зимний сезон.

Благодарности удивленных дачников не было предела, когда им вдруг возвращали бабушкину довоенную кофемолку или керогаз времен хрущевской оттепели. Авторитет местной милиции безмерно вырос. А поселок и окружающая местность, где обнаруживался хозяин пропавшей вещи, брались под наблюдение…

Отправив странных «братьев» в сопровождении Морзика пешкодралом к Светлановскому проспекту, Тыбинь, поглядывая на часы, проехал к метро «Площадь Мужества» и встал у тротуара. Некоторое беспокойство одолевало его. Он барабанил пальцами по рулевому колесу, постукивал подошвой ботинка по полику салона. Глаза его привычно фильтровали толпу, валившую из выхода подземки.

— Прежде чем жениться на молоденькой… — нервно напевал Старый скабрезную песенку своей молодости, — …паспорт свой открой и посмотри…

«Опять опаздывает, — думал он.