Изменить размер шрифта - +
Постоялый двор парню сразу не понравился. Дымно, воняет тухлятиной какой-то, шум от десятка захмелевших посетителей. Коська ворочался в общей комнате на два десятка человек, ладно хоть половина лавок пустовала, но и того количества постояльцев хватало, чтобы сделать эту ночёвку незабываемой. Все десять его соседей храпели, все десять выдыхали при этом такой перегар на луке и чесноке замешанный, что через час уже дышать просто нечем стало. А ещё парень за ящик свой с драгметаллами и пушниной переживал.

В общем, не спалось. И Коська решил перебраться в свои сани. На улице не сильно холодно, может градусов пять минуса и под двумя тулупами и попоной не замёрзнет. Зато и за золотом присмотр будет. И там не храпит никто и воздух свежий. Сани оставили на большом двору, огрождён, правда, не забором настоящим, а так жердями к столбам прибитым, но справа сам постоялый двор, а слева огромная конюшня, так что можно почти закрытым считать.

Выбрался Коська из комнаты и пошёл к саням. Обустроил там себе лежанку и уже залез было под тулупы, как услышал какое-то неправильное ржание в конюшне. А через минуту непонятная тёмная фигура княжеского жеребца Ворона вывела. Этого агромадного жеребца с другой лошадкой спутать трудно. Он этой лошадки в два раза больше. И выше, и мощней. Тонна не тонна, но килограмм восемьсот точно есть, и в холке почти метр восемьдесят. Настоящий рыцарский дестриэ. Коська бросился к подаренному арбалету, начал его заряжать, но тут его отвлекли, его трофейный Орлик заржал, а потом и его вывела ещё одна тёмная фигура из ворот конюшни. Вона чё! Оставаться без второго Орлика Коська не собирался.

— Кто рано встаёт, тому бог подаёт.

 

Глава 16

 

Событие сорок шестое

 

Темно. Ночь пасмурная, да и без того новолуние недавно было, и если там, за облаками, за тучами, и есть чего, то совсем узенький серп месяца. Но полного мрачного мрака всё же нет. На воротах постоялого двора горят два факела и чуть за поворотом у сеновала горит костёр, и там в большом котле чего-то варится. Видимо кухарь на завтрак какую-нибудь очередную подгорелую кашу готовит. Утром рано всем в дорогу, и тут горяченькая каша очень в тему будет. Пусть даже подгорелая слегка. Зато горячая впереди ведь дорога зимняя.

Коське еле видно двух конокрадов, а они его ещё не заметили за санями, да и мудрено им это сделать, так как позади Коськи стена амбара какого-то и его тёмная фигура на тёмном фоне с такого расстояния точно не видна. Как там в детской страшилке: «Тёмной-тёмной ночью, в тёмной-тёмной комнате чёрный человек…».

— Лучше иметь два заряженных арбалета, — сообщил мысленно новому своему арбалету парень и полез за полоцким мощным в сани.

Дебил! Придурок конченный! Олигофрен! Даун. Идиота кусок! Всеми этими красивыми прозвищами наделил себя Касьян через пару секунд. Арбалет зашуршал в накиданной на сани соломе и чего-то там задел… ну, огромный стационарный арбалет задев, брякнул железом о железо. Тишины особой не было. В конюшне переговаривались на своём лошадинском языке потревоженные кони, трещали поленья в костре под котлом, переговаривались кухарь с помощником. И, несмотря на все эти звуки, металл звякнул громко, и конокрады, услышав, остановились и обернулись к саням.

— Что там? — голос был хриплый. Не, у всех преступников голос должен быть хриплым, а то, что это за бандиты, если у них главарь будет тенор благозвучный или красивый иметь. Или ещё хуже — альтино, как у Виктора Салтыкова. Горбатый, например, Шарапову говорит голосом Салтыкова: «Мы тебя, мил человек резать на ремни будем»! Смех и грех.

Коська решил, что сейчас скорость важнее тишины и, рванув арбалет из соломы, упёр его стременем в землю. Конокрады и услышали и, видимо, всё же движение уловили, так как один быстро передал повод Ворона второму и шагнул к Касьяну. Темно, но блеск отблесков костра на стали длинного клинка у парня получилось заметить.

Быстрый переход