|
Бардак так-то. Ну, вот нужников типа сортир нет. Все к кустам бегают. Нужно будет подсказать металлургическому этому директору, так смотришь и другие, узрев это чудо чудное и диво заморское, подтянутся. Ударим нужником по бескультурью.
Смотреть тоже надоело, да и нечего особо, всё интересное внутри. Коська сел на ту поленницу назад и тут вспомнил про мыслю детскую два огня связывающую. Сосредоточился, прикрыл глаза… И тут же их распахнул. Всё вокруг полыхало просто зелёным пламенем.
— Хрена се! — Коська открыл глаза, но сосредоточенность на зелёном пламени оставил. Пламя полыхало под горном в главной кузне, где сейчас трудились над мечом, и двух вспомогательных тоже имелось. А вот под домницей, правда, сейчас остывающей после плавки, огоньки были совсем слабые. несколько всего язычков.
Парень решил подойти к самой маленькой кузне, она даже без стен была, точнее, без двух стен. Там сейчас закончили работу кузнец с подручным и вылезли из-под крыши на воздух, перевести дыхание. Напрямую Коська не пошёл, обогнул строение по дуге и зашёл с тылу. Кузнецы на него внимание не обратили, видели уже пару раз с главным и поняли, что парень ожидает Игната, ну пусть ждёт. Не до него, отдышаться нужно.
Коська же подошёл вплотную к саманной стене и протянул руку к зелёным огонькам.
Очнулся парень от того, что на него ведро воды вылили.
— Лекарь, лекарь! Что с тобой! — над Коськой склонился Игнат.
Щека левая у парня прямо огнём горела. Коська, не вставая, её потрогал.
— Ох, Каксьян, это я тебя в чувство приводил, стучал ладонью. Не рассчитал силы, испугался за тебя.
Как там у Андрея Белянина, а не у Гоголя нашего Васильевича в книге «Ночь на хуторе близ Диканьки».
«Художника обидеть легко!», а кузнец Вакула резонно возражает: «Кузнеца обидеть ещё легче! От тока потом зубы вставить сложнее».
Прямо этот случай описан.
— Зубы чуть не выбил.
— Ну, живой, слава те Господи, а зубы что, молодой, новые вырастут, ты же лекарь.
— Правда? — Касьян ни разу не слышал, что лекари могли зубы новые вырастить. Хотя… Зелёное пламя ведь усиливает регенерацию. Не. Зубы… да, не — бред.
— А что со мою было.
— А я знаю. Выхожу и спрашивая, где лекарь, а все головами крутят. Тут был. Искать принялись. Вот тут и нашли, я тебя по щеке ударил пару аз, чтобы значится в себя привести, и ничего, тогда вот водой окатили.
— Холодно.
— Так пойдём в покои. Татьяна, взвар нам туда принеси.
Коська попытался встать его качнуло, но позывов рвотных не было и голова не болела, не, щека на этой голове болела, классно его кузнец реанимировал. Жаль не помогло, и он сейчас из-за второго способа реанимации мокрый весь и грязный. Ладно тулуп, отчистит Сашка, а вот как бы синий кафтан не пострадал и рубаха шёлковая. Нужно себе купиьт попроще одежду, чтобы парадную не гробить, решил парень и сделал шаг. Нормально. Ужо и штормить перестало.
Событие шестьдесят седьмое
Дело, из-за которого его главный кузнец хотел побачить, и выеденного яйца не стоило. Он приготовился отливать шестерни и просто решил поинтересоваться у заказчика, нужен ли запасной или ремонтный комплект шестерёнок к обоим арбалетам. Ну мало ли, сломается вдруг зуб. Не, гарантию он даёт, но вдруг.
— Конечно нужен. А понял, за него заплатить придётся? — хлопнул себя по бестолковке рыжей Касьян.
— Да, рубль станет. И бронза дорога и работы по очистке и притиранию друг к другу долгие и затратный, чуть потупился кузнец.
— Хорошо. Не знаю сколько это рубль. Флорина золотого хватит?
— Маловато, но ладно, пусть будет флорин, — облегчённо махнул рукой Игнат.
— Пойду я тогда, чувствую, что полежать мне надо. |