|
Он прикинул, что трёх минут будет достаточно и мысленно досчитал до ста восьмидесяти.
Коська убрал ладони с груди священника и выдохнув потрогал пульс на шее, сейчас окажется, что убил духовника самого Великого князя.
— О, Господи!!! — это отец Феодор открыл глаза и увидел перед собой синюю фигуру Касьяна.
— Слава богу, вы очнулись Ваше Преподобие. Счастье-то какое! — монашек возликовал у Касьяна за спиной.
— Кто ты, недоросль? — отринул коськину руку от своего горла священник и даже сесть попытался. С первого раза не получилось, он бухнулся назад, но человек настырный, и повторная попытка больному удалась.
— Так прохожий, примусы починяю.
Так хотелось ответить, он тут понимаешь лечит его из последних сил, эксперименты на нём проводит, а этот недотрога глазами молнии пущает и обзывается.
— Их бин медикус. Литвин я. Новый лекарь Великого князя.
— Ничего о тебе не слышал, лекарь, — свёл брови священник.
— Ваше Высокопреподобие вы в отъезде были, а как приехали с Ярославля так и захворали, — пояснил из-за спины монашек.
— Угум. Плохо в дороге стало.
— Истинно всего в горячке привезли…
— Как зовут тебя, лекарь?
— Касьян.
— Иди, Касьян, поблагодарю я Великого князя сегодня, что не забыл обо мне и лекаря прислал.
— Я…
— Иди, благословляю тебя.
Глава 25
Событие шестьдесят восьмое
— Лекарррь, — князь Дмитрий Иванович Донской стоял возле хоромины, куда Коську поселил и на Вельяминова чего-то шипел, но как только Боброк-Волынский спустился вместе с парнем на крыльцо переключил внимание на него, — Мне Дмитррий Михайлович сказал, что ты испоррченное порроховое зелье испрравить можешь. Пррравда ли это? Наши мастерра не смогли. Не смогли же, Дмитррий Михайлович? Чего кривишься?
— Размолоть — размололи, а пшик один получается. Не тот стал, — подтвердил боярин богатырь.
Коська про это уже слышал. Результат этот был ему непонятен. Если только предположить, что влага, попав в бочку с порохом, растворила селитру, и она стекла на дно бочонка, и тогда, если взяли, как и положено, откололи спрессовавшийся порох сверху, и его именно превратили в порошок и посушили, то испробовав, подпалив, пшик, как выражается воевода Боброк, и получили, так как в верхнем слое нет почти селитры.
— Конечно, Ваша Светлость…
— Кто, как ты меня назвал? — шагнул к Коське Дмитрий Иванович.
Пришлось парню вновь про курфюрстов немецких рассказывать.
— Курфюрст — это не король, так как государство его чуть меньше королевства, оттяпает от соседа кусок и папа Римский его королём признает.
— Куррфюрс… Ваша Светлость… Ладно тебе, литвин, так называть себя рразррешаю. Кррасиво звучит.
— Курфюрст, Великий князь. Kurfürst переводится как — «князь-выборщик», от Kür — «выбор» и Fürst — «князь». Это в Священной Римской империи — имперский князь, за которым было закреплено право избрания императора на вакантный императорский престол.
— Ты мне голову не дури. Фюрст не фюрст. Слов непонятных наговорил. Что с пороховым зельем? Как его исправить? — махнул рукой на немцев Дмитрий Донской.
— Пороховое зелье состоит из трёх компо… из трёх… веществ… трех зелий. Одно есть везде, и его легко получить — это древесный уголь, можно и сажу обычную взять, — Коська решил ликбез прочитать, чтобы потом на сотню вопросов от разных персонажей не отвечать, и чтобы за лжеца не приняли, — Второе… зелье тоже важное, но на Руси его нет. |