– Господин Уорд! – Капитану приходилось кричать, чтобы его было слышно из-за шума ветра. – Оставьте только брамсели!

– Слушаюсь! – послышался ответ помощника. – Все на реи! Спустить паруса! Оставить только брамсели! Живей, ребята!

Мэтью слышал, как приказ повторили внизу. Через несколько секунд матросы поползли вверх по канатам. Вскоре паруса стали исчезать будто сами по себе. Мэтью с Коллином отправились на середину палубы, держась за поручни, чтобы не потерять равновесие.

«Танцор Волн» с трудом продвигался вперед. Ветер снова переменился и дул теперь еще сильнее. Мэтью увидел, как у правого борта капитан Донал и Захария Уорд, согнувшись от ветра, направлялись к рулю, у которого стоял штурман Браун, стараясь удерживать «Танцора Волн» на курсе.

– Поверни руль, и пусть идет по ветру! – закричал капитан.

Палуба вся блестела от дождя и переливавшихся через борта волн.

Мэтью уже собрался было последовать за Коллином в каюту, когда его внимание привлек какой-то звук. Сквозь шум ветра и воды расслышать его было непросто, но, кажется, это был крик отчаяния… Мэтью посмотрел вниз, куда уходила лестница, но не заметил ничего необычного. Закрепив паруса, матросы спускались по такелажу.

«Вот опять!» – Мэтью снова услышал крик.

На этот раз он взглянул вверх, прикрывая глаза от потоков дождя, и увидел матроса, свесившегося вниз головой с верхней реи грот-мачты. Не раздумывая ни мгновения, юноша бросился к канатам и полез наверх. Корабль так болтало, что он едва не сорвался, поднявшись всего лишь на десять футов, и, пока «Танцор Волн» не выпрямился, ему пришлось держаться за ванты. Забравшись на главную рею, Мэтью остановился, чтобы перевести дух и протереть глаза. Висевший наверху не мог сам высвободиться и беспомощно болтался взад и вперед. Мэтью увидел, как корабль поднимается на гребень огромной волны; его нос высоко задрался кверху, но тут же с головокружительной скоростью устремился вниз. «Танцор» нырнул в провал между двумя волнами.

Стараясь справиться со страхом, который с детства внушала ему высота, Мэтью снова полез вверх. Свирепые волны в белых шапках пены продолжали биться о борт корабля. На корме кто-то показывал на него пальцем, – наверное, Захария Уорд, подумал Мэтью. Он поднялся выше второй реи, но на этот раз останавливаться не стал. Юноша изо всех сил сжимал в руках скользкий канат: палуба была головокружительно далека! Сверху на рее матрос продолжал раскачиваться взад-вперед. Мэтью дважды поскользнулся и едва удержался на мокрых канатах. Обхватив рукой канат, с помощью которого наклоняют рею, он осторожно стащил с ног сапоги и бросил вниз.

«Отлично, – подумал он, – теперь по крайней мере у меня будет предлог приобрести другую пару сапог, когда мы доберемся до Тирейна – если, конечно, я до той поры доживу». Подниматься из-за дождя и ветра было все труднее, и у Мэтью уже начали болеть плечи.

«Вперед! Нужно подниматься! Не останавливайся!» – приказал он себе.

Мэтью не знал, сколько времени потратил на то, чтобы добраться до верхней реи. Без сапог удерживаться на канатах было гораздо легче. Глянув вниз, юноша увидел, что вслед за ним начали подниматься еще два матроса, но ждать, пока они доберутся до верха, было никак нельзя. Матрос, висевший на рее, перестал шевелиться. Его руки бессильно повисли, а голова болталась в такт качке. На мгновение Мэтью решил, что он уже умер, но, протерев еще раз глаза, увидел, что несчастный смотрит на него. Он преодолел оставшиеся пятнадцать ярдов и наконец пополз по рее, медленно и осторожно. Ветер дул с такой силой, что юноше едва удавалось удержаться от падения.