Как только он сошел с последней ступеньки, она бросилась в его объятия и принялась целовать его – лицо, лоб, глаза, а потом и губы.

– Я так за тебя боялась! – шептала она на ухо Мэтью. – Когда корабль накренился, я подумала… подумала…

– Ш-ш-ш, – успокаивал ее юноша. – Все хорошо. Я жив и здоров.

– А потом ты чуть не упал. – Лара заплакала. – Я видела, как ты схватился за канат и забрался обратно на брус. И я ведь знаю, как ты не любишь высоту, и…

– Рея – этот брус называется реей, – мягко поправил Мэтью.

Наступило молчание.

– О чем ты думал? – спросила она, ткнув его кулаком в грудь.

– Ни о чем не думал, – ответил он, потирая ушибленное место. – Я просто не мог его там бросить, понимаешь?

Лара взглянула на него, шмыгнула носом и вытерла слезинку.

Мэтью обнял ее за плечи, и они медленно направились к его каюте.

В дверях Лара остановилась.

– Разве ты не зайдешь? – спросил Мэтью слегка заплетающимся языком.

– Ты такой обессиленный, что едва ли сможешь принимать гостей.

Мэтью не сомневался, что можно привести не одно возражение против такого аргумента, но он слишком устал, чтобы спорить. Поэтому он ограничился тем, что обиженно приподнял брови.

Лара усмехнулась:

– А изображать потерявшегося щенка тебе вряд ли пойдет на пользу!

– А если я, вконец обессиленный, свалюсь с кровати без присмотра? – спросил он.

– Скажите, как трогательно! – вздохнула Лара. Через мгновение дверь закрылась, и Мэтью услышал ее удаляющиеся шаги.

25

Великое Южное море, триста миль от берега

Мэтью не знал, сколько времени проспал, но догадался, что уже далеко не утро. Ровный ход корабля говорил о том, что шторм прекратился.

На стуле рядом с кроватью Мэтью обнаружил темно-синие штаны, чистую белую рубаху, чулки и пару башмаков. Рядом лежала записка от Бреннера, стюарда судна:

Господин Люин,

капитан Донал передает Вам свое почтение. Размеры мы выбрали наугад, но мне кажется, что одежда Вам подойдет. Ваше платье пока сушится. Капитан приглашает Вас отобедать с ним в каюте барышни Лары после четвертой склянки вечерней вахты.

Бреннер.

Мэтью оделся и вышел в коридор. Он помнил, что корабельный госпиталь находится на задней палубе рядом с трюмом.

Виккерз лежал на койке и смотрел в потолок. Его левая нога была замотана бинтами. Увидев Мэтью, он попытался подняться.

– Не вздумайте вставать, – остановил его юноша. – Я просто заглянул узнать, как вы себя чувствуете.

– Слушаюсь, господин Люин, – ответил матрос. – Благодаря вам, сударь, со мной все в порядке.

– А что с ногой? – спросил Мэтью.

– По мнению Уэлдона, перелома нет. Просто нужно несколько дней полежать. Связки, наверное, растянулись.

Уэлдон, вспомнил Мэтью, – это фельдшер «Танцора Волн».

Виккерз рассказал юноше, что родом он из Стермарка, из Королевской провинции, что он женат и дома его ждут двое детей. Прослышав о нападении Дурена, он беспокоился за судьбу семьи.

– Как только мы разгрузимся в Тирейне, я отправлюсь обратно, на север, чтобы позаботиться о моей семье, – сказал матрос. – Мне говорили, что люди вроде бы видели орлоков, принимавших участие в сражении. Не знаю, можно ли этому поверить. Вы ведь знаете, как бывает – один придумает, другой повторит…

В последние дни Мэтью старался забыть жестокие, страшные лица орлоков, но без особого успеха.