– Хрусталь в скалах нам и раньше встречался, Мэт, – сказал Эйкин. – Почему ты думаешь, что эти какие-то особенные?

– Вот я и хочу выяснить.

Мэтью оглянулся и на расстоянии примерно тридцати футов заметил высохший куст. Он сосредоточился и вообразил огонь. Через мгновение куст заполыхал. В то же время слабый красноватый отблеск промелькнул в центральной колонне и тут же погас.

– В самом деле… – протянул Эйкин. – И что это означает?

Мэтью ответил не сразу. Он не отрывал глаз от догоравшего куста. Когда юноша наконец заговорил, его голос звучал размеренно и методично, как будто он решал математическую задачу:

– Не знаю, Эйкин. Но думаю, что кольцо и хрустальные колонны каким-то образом связаны друг с другом.

– Связаны?

– В Элбертоне мне пришлось потратить очень много энергии, чтобы уничтожить орлоков. Я обессилел на целые сутки. Вялость, головная боль… Чтобы прийти в себя, мне понадобился почти целый день. То же самое произошло и вчера. Сразу после удара по варготам я был совершенно беспомощен. Когда появился второй отряд, я напряг все силы, но все равно едва мог держаться на ногах. Потом в меня попала стрела…

– Но теперь-то ты в порядке, – отметил Коллин.

– Именно, – согласился Мэтью, – но так не должно было быть. Об этом я и говорю. На этот раз я пришел в себя гораздо быстрее.

Коллин нахмурился, осознав слова друга. Да, сейчас Мэтью полагалось бы без сил лежать в кровати…

Мэтью расстегнул застежку плаща, и он упал на землю. Вытащив руку из петли, он принялся расстегивать рубашку, Эйкин и Коллин уставились на него как на сумасшедшего.

– Мэт, ради всего святого, что ты такое делаешь? – встревожено спросил Коллин.

– Помогите мне снять повязки.

– Ты совсем с ума сошел?

– Надеюсь, что нет. Сейчас узнаем.

После недолгого колебания Коллин выполнил просьбу Мэтью. Эйкин с изумлением взирал на них: мальчишки оба рехнулись!

Когда последняя повязка упала на землю, Мэтью повернулся к друзьям спиной. Там, где стрела вонзилась в плечо, виднелся свежий розовый шрам длиной примерно дюйма в три – но рана полностью зажила.

Эйкин резко втянул в себя воздух, а Коллин отчаянно выругался, и Мэтью понял, что не ошибся! Он наклонился, поднял рубашку и натянул ее через голову. Затем накинул себе на плечи плащ. На Коллина и Эйкина он старался не смотреть. Он не знал, какой реакции ожидать от них.

– Если бы я не видел этого своими глазами, ни за что бы не поверил, – выдавил из себя Эйкин.

– И это тот самый парень, который не мог справиться со своим желудком перед соревнованием по фехтованию? – воскликнул Коллин. – Но как же это возможно?

– Понятия не имею, – ответил Мэтью. – По-видимому, мое выздоровление как-то связано с кольцом и с этими хрустальными колоннами. Это только мое предположение, но ведь я на самом деле становлюсь все сильнее с каждым разом, когда пускаю в ход кольцо… Проснувшись сегодня утром, я с трудом мог вспомнить, куда вонзилась стрела.

– И что ты теперь будешь делать, Мэтью?

– В Тирейне, кажется, говорили о выравнивании шансов…

Ни Эйкин, ни Коллин не ответили.

– Как вы думаете, отсюда можно увидеть океан? – вдруг спросил Мэтью, глядя на вершину холма и щурясь от дождя.

– Океан? Зачем тебе океан? – удивился Эйкин, тоже посмотрев вверх. – По-моему, он достаточно велик, чтобы…

Не дожидаясь, пока он выскажется до конца, Мэтью зашагал вверх по узкой тропинке.