Недели через полторы мне снова назначили аудиенцию.

— Сударыня, Вас больше не будет обременять интерес этого господина. Можете возвращаться.

— Есть ли что-то, что мне нужно знать?

— Сударыня уверена, что хочет забивать этим свою очаровательную головку?

— О, Ваше Сиятельство, для Ваших рассказов там всегда есть место.

Федор Андреевич Фохт имел прелюбопытнейшую семейную историю. Дед его, Иван Федорович, родился ровно сто лет назад. Подобно прочим наследникам мелкопоместных дворян пошел в армию, дослужился до штабс-капитана, и в 1824 от большого ума и неуемной тяги к социальным контактам вступил в Южное общество. Дальнейшая судьба его оказалась немного предсказуема, и осужденный по VIII разряду, наш герой прибыл в Курган, где страдал от цинги, туберкулеза и костоеда. Что мне особенно импонирует — промышлял содержанием аптеки и врачебной практикой (к чему такие глупости, как профильное образование? Человек без видеоуроков на YouTube исхитрился освоить медицину. Наш парень). Характер имел непростой и обидчивый — будучи обвиненным в поджоге оправдываться не стал, следователям хамил, а когда хлопотами друзей был освобожден, еще и перестал общаться с ранее дружественным к нему губернатором Горчаковым. Когда Высочайшим повелением некоторым декабристам было разрешено отправиться рядовыми на Кавказ (сохраняя шанс на возвращение дворянства воинскими заслугами), состояние его здоровья пришло уже в полнейший упадок, и в феврале 1842 года он был похоронен все в том же Кургане.

Но несмотря на перманентное умирание наш герой исхитрился заключить тайный брак с некстати забеременевшей дочерью местного купца, правда ребенком особо не интересовался. Андрей воспитывался дедом, а после его кончины, стараниями Ивана Ивановича Пущина был устроен в Университет, но к наукам особой склонности он не проявил, зато патриотизм и честолюбие явственно били через край, и, сдав экзамены за второй курс, Андрей Иванович поступил в армию. Шесть месяцев спустя прапорщик Фохт начал свой долгий и полный приключений путь. Целью своей жизни он поставил искупление отцовского проступка, который почитал предательством государства и Императора. С упорством муравья двигался по служебной лестнице и вскоре после Крымской кампании стал штабс-капитаном. Женился на хорошем приданном, обзавелся наследником. Схоронил жену. Поучаствовал в русско-турецкой войне. Дослужился до звания полковника. Женился снова, на этот раз на симпатичной мордашке и умер, оставив незначительное состояние вдове и память о верном слуге Царя и Отечества сыну.

Федор Андреевич появился на свет 1860 году в костромском имении матери своей, Анны Николаевны, урожденной Глотовой. До получения отцом потомственного дворянства оставался год, что особенно обидно. Поэтому, когда Фохт-старший оставил наш бренный мир, его вдова сохранила социальный статус, а Федор Андреевич еще лет десять ждал высочайшего рескрипта.

Итого, мы получили ревностного государственника с комплексом исправления ошибок деда, рьяного следака с оттенком национального перфекционизма и, вдобавок, теперь еще получившего по рукам. Вряд ли это добавит мне популярности.

Наутро я оповестила родственников, что буду крайне признательна за позволение пожить в столичном доме. В тишине и безмолвии траура.

4. Каменная сказка

Чтобы не расслаблялась, меня отправили в повозке. И дорога на этот раз была очень-очень долгой. Управляющий Вичуги — мужчина лет тридцати, одетый с иголочки, с напомаженными усами и красиво уложенными волосами общался со мной строго в пределах необходимости.