Я покосилась на гостеприимную подворотню, заглянула в ближайший супермаркет, купила орешков, шоколадки, минералку, чипсов и бутылку коньяка. Большую. Не удержалась, зашла в магазин косметики. На чуть-чуть всего. Замучилась краситься первобытными способами.

Пока переходила дорогу, подъехал знавший лучшие времена серый Focus с меланхоличным азиатом за рулем, который на ломаном русском попросил аванс. Я кивнула, отдала половину (ах, номинал такой суммы еще полдня назад позволил бы мне прикупить маленькую дачку) и нырнула в подворотню.

Федор Андреевич все-таки крепко сдал. Его и без того не шибко жизнерадостное лицо приобрело землистый оттенок, а под глазами залегли тени.

— Пальто снимите, пожалуйста. — попросила я. Все же надо тротуар пересечь без любопытства полицейских. У нас на двоих только моё водительское удостоверение, а этого маловато в смутное время.

Он безропотно выполнил мою просьбу, положил одежду в пакет, куда отправились и мои нижние юбки, я вознаградила его коньяком, принятым с удивительной благодарностью, и мы двинулись в путь. Впереди нас ждали 22 часа дороги.

Вопреки моим подозрениям, водитель хорошо умел пользоваться навигатором (я несколько раз пихала жандарма локтем, чтобы он перестал пялиться на приборы), и ехали мы бодро. Я благополучно задремала еще на окраине, но каждый раз, просыпаясь видела, что Федор Андреевич окаменев смотрит в окно. По ночи трасса не самый тур-объект, но попадались фонари, заправки, придорожные кафе.

В Валдае мы вышли подышать свежим воздухом, я буквально за руку проводила его в туалет, откуда он вышел весьма впечатленный.

— Как Вы, Федор Андреевич?

Он искоса бросил одичавший взгляд.

— Не могу сказать, Ксения Александровна. Все еще надеюсь, что это контузия. — он помолчал, и шок сменился подозрительностью. — Или Вы, сударыня, не Ксения Александровна?

— Ну что Вы, — я достала из чехла телефона права и он с минуту любовался моей не очень удачной фотографией.

— Но как?

— О, Федор Андреевич, это удивительнейшая история. Однажды я вышла из дома….

А краткий-то рассказ о моих приключениях куда веселее реальной жизни.

Возле Твери из-за аварии на трассе мы попали в пробку, а он наконец задремал, нечаянно склонив голову мне на плечо, а после сполз на колени. Странное ощущение абсолютной чуждости и, одновременно, близости.

Я пару часов сдерживалась, а потом все же дотронулась до его волос. От первого же прикосновения мужчина вздрогнул. Открыл глаза, и надежда на лице сменилась обреченностью.

Я погладила его по волосам.

— Все наладится, Федор Андреевич, все наладится.

Б…, как оно наладится? У него-то как? Я смогла чудом вывернуться с документами, с хорошей легендой, которую, положа руку на сердце, никто не захотел всерьез проверять. Придумала себе работу (дай Бог здоровья Фролушке. Хотя какое ему сейчас здоровье?), вышла замуж, оказавшись настоящей Золушкой. А у нас ему, живому анахронизму, что делать? Он даже от любой заразы иммунитета не имеет.

Анахронизм тяжело вздохнул и уставился в окно. Я же, слыша урчание в обоих желудках, протянула ему предусмотрительно раскрытый сникерс.

— Благодарю.

Телефон благополучно сдох и мы ехали в полной информационной тишине, пока водитель не включил радио.