Он сделал несколько шагов к нам. В носу чесалось, да и пульс бил чаще обычного.

— Проверить бы надобно…

— Сомневаешься? — со смешком произнес Франт.

— Да. — Наталья Осиповна стояла над раскрытым саквояжем.

И тут я провалила все дело, оглушительно чихнув.

— Черт! — Фохт бросил меня вглубь чулана на ходу выхватывая пистолет, послышались крики, ругань, стрельба, нас подбросило, его тело накрыло меня и наступила тишина.

Сырая темная гулкая тишина.

ИНТЕРЛЮДИЯ

1. Падение

— Федор Андреевич! — я даже не шептала, а каркала. — Вы здесь?

«Здесь» — это крайне сомнительного вида переулок, в который мы неблагополучно вылетели после взрыва. Шляпка моя, определенно, ни на что более не годилась, да и перчатки тоже шли на выброс. В голове шумело, но явных переломов заметно не было. Когда глаза привыкли к темноте, я нащупала кирпичный выступ и чье-то колено.

— Федор Андреевич! — дотянулась до головы, пощупала пульс и наконец-то услышала мычание. Жив. И то какое-то облегчение, хотя…. Прости меня, Господи.

— Что….

Мы с трудом поднялись. Видок не очень, но его потрепало сильнее — рукав превосходного пальто порван, котелок смят, а трость сломана.

Тренькнул телефон и я не сразу обратила внимание. Снова тренькнул. Он ЖИВ!!!!!

Дрожащими пальцами я открыла кармашек муфты, вытащила расшитый райскими птицами чехол для зеркальца и открыла край, за котором прятала остатки своей цивилизованности. Зарядки хватало еще на пару-тройку часов — сегодня мне нечего было фоткать — но была сеть. И несколько непринятых вызовов. И прямо сейчас пришло сообщение, что с 16.48 19 февраля 2015 (Пятнадцатого, Карл!) года я нахожусь в роуминге по России. На моих глазах автоматически пополнился баланс, и я заплакала. Я дома. С моего падения в чертов мельничный погреб прошло 3 часа. Или два года. Смотря как считать.

Я в безумном порыве бросилась к железным воротам с магнитным замком — изнутри дворика его можно открыть кнопкой, и опасливо выглянула наружу.

В Санкт-Петербурге прекрасно все. Но никто и никогда не любил Лиговский проспект так, как я в эту минуту. С трепетом — и не было ничего страшнее — выбрала самый важный номер и услышала то, что ждала эти два года сильнее всего.

— Доча, здравствуй, как ты?

— Мама. — я не видела больше ничего, но это неважно. — Я тебя люблю.

— Ты плачешь, что случилось? — переполошились на том конце провода.

— Ничего, мам. Я в командировку уехала на пару дней в столицу. Завтра-послезавтра буду дома. Давай в кафешку сходим или в кино, хорошо?

— Ддда… Точно все хорошо?

— Лучше не бывает, мам!

Шефу я написала смс, что встреча не состоялась и до понедельника нужно договориться о новой. А вот после этого обернулась к своему спутнику. Ну… Если бы я отрастила сейчас вторую голову и пару-тройку щупалец, удивлялся бы от вряд ли больше.

— Федор Андреевич! Имею честь пригласить Вас к себе в гости. Я только попрошу Вас помолчать во время поездки при посторонних, хорошо? — и даже имитировала кривенький реверанс.