Уиллоу взглянула на Финна.

– Как ты себя чувствуешь?

Финн подвинулся на скамейке и поморщился. Его правое плечо до сих пор было забинтовано, а рука находилась на перевязи, чтобы оставаться неподвижной.

– Как будто на меня напал бешеный скунс.

Когда три дня назад Уиллоу очнулась в лазарете, Амелия рассказала ей, как Финн настоял на том, чтобы нести ее всю дорогу – не менее восемнадцати миль пешком, если не больше, – прежде чем их подобрали «Новые Патриоты».

– Ты безмозглый идиот! – закричала она, когда нашла Финна в отдельной занавешенной кабинке в лазарете, такого огромного на больничной койке, что его ноги свисали с края матраса.

Врач, женщина средних лет с короткими рыжими волосами, сканировала его плечо какой то белой палочкой, а на голоэкране рядом с ней отображалась трехмерная реконструкция поврежденного пулей плеча Финна.

– И тебе привет, – радостно сказал Финн, одарив ее своей самой очаровательной однобокой ухмылкой.

– Не смей мне это говорить! – Она вихрем метнулась к доктору, ее желудок сжался в комок. Если он нанес своему телу необратимый вред, неся ее на руках, Уиллоу собиралась его убить. – Как его рука?

– Мы провели небольшую операцию по извлечению пули, – ответила врач. – Но это не значит, что ему ничего не угрожает. Я обработала рану, удалила несколько фрагментов пули и ввела антибиотики, которые должны остановить инфекцию.

Доктор поджала губы и посмотрела на голоэкран.

– Повезло, что пуля не задела подключичную и плечевую артерии. Однако у тебя значительно повреждено плечевое сплетение – крупный нервный пучок, контролирующий функции руки. Неврологический дефицит, вызванный повреждением нерва, может уменьшиться через несколько месяцев.

У Уиллоу свело живот. Она опустилась на край кровати рядом с Финном, стараясь не ударить его.

– Он не сможет пользоваться рукой? Скажите нам правду. Мы справимся с этим.

Доктор заколебалась, потом покачала головой.

– Возможно, ты никогда не вернешь себе полную или даже частичную подвижность, Финн. Нужна процедура омоложения нервных клеток и пересадка плоти. К сожалению, наше оборудование немного… примитивно. Лучшее, что мы можем сейчас сделать, – это наблюдать за рукой. Держать ее обездвиженной минимум шести восьми недель.

– Повезло, что я левша, – пытаясь казаться бодрым, сказал Финн, но вместо этого выглядел больным.

– Зачем ты поступил так глупо? – спросила Уиллоу, как только доктор ушла. Ей не нравилось, что Финну больно, и она бессильна что либо сделать. Ей хотелось ударить его чем нибудь.

Финн поправил капельницу. И осторожно сел, выглядя смущенным.

– Ты не знаешь, каким бесполезным я себя иногда чувствую. Все сражаются и рискуют жизнью, чтобы спасти нас. Все, кроме меня.

Она смахнула челку с глаз.

– Ты не бесполезен. Обычно.

– Это то, что я мог сделать. – Он пожал плечами, как будто это была самая разумная вещь в мире. – Тебе было больно, и я пригодился. Вот и все.

Уиллоу не знала, что на это ответить. Пробормотала что то про Бенджи и сбежала оттуда так быстро, как только могла.

Ее щеки снова раскраснелись при воспоминании о его словах. Она наклонила голову, чтобы свежевымытые и расчесанные волосы упали ей на лицо.

– Земля – Уиллоу, – усмехаясь позвал Финн. – У меня есть кое что, что поможет тебе почувствовать себя лучше.

Левой рукой он поднял две плошки и поставил их на стол для пикника перед ними. Они доверху были наполнены тягучей темно коричневой субстанцией, а в центре каждой из них горела одна единственная свеча.

– Ты же не думала, что я забуду отпраздновать твой день рождения?

Уиллоу не знала, что ответить.