Усевшись за стол, Стивен взял колоду карт и начал внимательно их изучать. Глаза Патриции весело блеснули.

— Уверяю вас, капитан Керкленд, карты не крапленые.

— Я всего лишь хочу убедиться, что на них есть государственное клеймо, — насмешливо сказал он. — Карты импортные, и мне не хотелось бы, чтобы результат нашей игры был объявлен недействительным из-за нарушения закона.

— Не беспокойтесь, капитан Керкленд, за карты, которыми мы пользуемся, уплачена ввозная пошлина. — Патриция весело улыбнулась. — Не думала, что, учитывая характер вашей деятельности, вы столь щепетильны в отношении уплаты налогов.

Глаза Стивена удивленно расширились.

— Вы заблуждаетесь, мадам Фэрчайлд. Я не против уплаты налогов вообще. Я лишь возражаю против несправедливых поборов.

— Мне кажется, вы считаете несправедливыми любые сборы, установленные британскими властями, — заметила она. Стивен добродушно усмехнулся.

— Я из Виргинии, мадам. У нас, виргинцев, есть собственная законодательная власть с 1619 года. Наш парламент является старейшим органом самоуправления в колониях. — Он твердо продолжал: — Я признаю только это правительство и охотно плачу ему налоги.

— Ваши слова пахнут изменой, капитан, — осторожно заметил Чарлз Рирдон. «Проклятие! Эти чертовы борцы за независимость ни в грош не ставят короля!» Однако он нуждается в этом человеке, и сейчас не время спорить с ним о политике.

— Измена? Кому, мистер Рирдон? Моя верность Виргинии ни у кого не вызывает сомнений. Кажется, скорее вы, бостонцы, страдаете от того, что не можете окончательно определиться, каким властям быть верными.

Чарлз нервно засмеялся и бросил умоляющий взгляд на Патрицию, которая молча слушала их препирательства. Стивен Керкленд совсем не глуп, подумала она. Чарлз напрасно полагает, что сможет легко обмануть капитана и переправить ее с ним в Виргинию. Он очень осторожен и не намерен рисковать своей свободой только ради того, чтобы завоевать ее симпатию.

Патриция начала тасовать карты.

— Сыграешь, Чарлз?

— Пожалуй, нет, — ответил он, испытав облегчение от того, что сменилась тема разговора.

Патриция обратилась к Стивену со сдержанной улыбкой:

— С каких ставок вы хотели бы начать, капитан Керкленд?

Стивен посмотрел на нее, прищурившись.

— Кажется, в прошлый раз вы упомянули о высоких ставках, миледи.

Патриция вопросительно вскинула брови.

— Но как высоки они должны быть по-вашему, капитан? — Она насмешливо взглянула на Рирдона. — Должна сказать, что меня и Чарлза не интересует ваша старая усадьба в Виргинии.

— О, я уверен, до нее дело не дойдет. — Глаза Стивена весело блеснули. — Видите ли, я не собираюсь проигрывать, и меня, в свою очередь, интересует, какова будет ваша ставка в этой игре.

— Меня восхищает ваша уверенность, капитан. Может быть, ограничимся пятью тысячами фунтов? — решительно предложила она.

Стивен улыбнулся:

— У меня другое предложение, Патриция.

Она посмотрела ему в глаза через стол.

— Какое же?

— Ночь, проведенная вместе.

Патриция скрыла свое негодование за внешним бесстрастием.

— Это весьма дерзкое предложение! Но мне непонятны условия, капитан. Вы полагаете, что я должна играть ради удовольствия провести ночь с вами, а вы — ради удовольствия провести ночь со мной?

Стивен усмехнулся:

— Все очень просто, Патриция.