— Всем сердцем вам сочувствую, миссис Керкленд, и восхищаюсь вашим мужеством. Я не уверена, что смогла бы перенести отсутствие сыновей, скитающихся где-то вдали от дома.

Нэнси похлопала ее по руке.

— Благодарю вас, Патриция. Вы не возражаете, что я вас так называю?

— О, нисколько, миссис Керкленд, — уверила ее Патриция.

— Не могу выразить, какое утешение доставляет мне разговор с женщиной, которая разделяет мои чувства. Знаете, что значит жить в окружении мужчин? Им нет дела до моих переживаний. Они считают поступки сыновей смелыми и благородными. — Ее прелестное лицо исказилось от волнения.

Патриция хотела сказать, что прекрасно ее понимает, потому что тоже живет в мире, где редко появляются женщины.

— Нэнси, для мужчины вполне естественно желание узнать, что творится по другую сторону горы, — снисходительно заметил Майкл Керкленд. — Пойдемте, Патриция, — сказал он, положив руку ей на плечо. — Нэнси может продержать вас у причала до вечера, жалуясь на свою судьбу. Стивен, проводи мать до дома, а я позабочусь об этой прелестной молодой женщине.

«Как обаятельны эти Керкленды! — подумала Патриция. — Просто невероятно! Должно быть, они представляют угрозу всему женскому населению Виргинии!»

— Какой у вас красивый дом, мистер Керкленд! — воскликнула Патриция, когда они приблизились к огромному особняку.

— Благодарю. Он был построен моим дедом в конце прошлого века.

Большое двухэтажное кирпичное здание имело готической формы окна и с каждой стороны заканчивалось флигелем. Подойдя поближе, Патриция увидела еще несколько надворных строений. Можно было легко различить конюшни, прядильню и мельницу. Вокруг росли раскидистые дубы, кедры, сосны, огромные вязы и кизиловые деревья. Патриция привыкла к городским мощеным улицам и торговым кварталам, поэтому испытала невольное волнение перед величием и благородством особняка. Должно быть, здесь протекает совсем иная жизнь!

Внутри дом выглядел так же внушительно, как и снаружи. Патрицию поразила огромная люстра в парадном холле. Хрустальные слезинки, преломляя лучи заходящего солнца, создавали на противоположной стене необычайную картину из множества разноцветных огоньков.

Огромные комнаты с высокими потолками были обставлены с изысканной пышностью. Стены до самого верха покрывали резные панели красного дерева, а полы были натерты до зеркального блеска. Патриция давно слышала рассказы о роскоши особняков в Виргинии, и этот дом явно подтверждал ходившие слухи.

Войдя в массивные двустворчатые дубовые двери, она почувствовала себя здесь незваной гостьей.

Глава 13

За обедом Джонатан Сазерленд настоял на том, чтобы занять место между Патрицией и Барбарой.

Столовая была такой же изысканной, как и остальные комнаты в доме. Обедавшие сидели за длинным столом красного дерева, над ними висела огромная металлическая люстpa, а до блеска натертый пол устилал пушистый персидский ковер.

Стены комнаты, оклеенные голубыми обоями, были увешаны полками с оловянными чашами и кубками, подносами и тарелками. Они прекрасно сочетались со стоявшими рядом яркими фарфоровыми вазами.

Слуга принес поднос с двумя жареными утками в пряном соусе. Птицы сидели на гнездах из риса, обложенных дольками апельсинов, посыпанных сахаром и обжаренных в масле.

Джонатан Сазерленд за обедом оживленно беседовал со своими молодыми соседками, к явному огорчению дочери. Нэнси с облегчением вздохнула, когда дамы, извинившись, вышли из-за стола, оставив мужчин с их сигарами и бренди.

В уютной гостиной Нэнси осторожно наблюдала за свот ими гостьями.

Барбара Керкленд, несомненно, была послана ей в дар небом. Огромное сходство между девушкой и ее умершей дочерью Бесс было просто невероятным.