Патриция не могла больше терпеть несправедливые обвинения. Сковавший ее страх сменился праведным негодованием. Как он смеет подозревать ее в чудовищном преступлении!

— Это невероятная чушь! — гневно сказала Патриция. — Неужели ты и вправду веришь, что я единственная женщина, которую влюбленный звал ангелом? — Она всплеснула руками в полном расстройстве. — Боже мой, Стивен, ты постоянно пытаешься себя убедить, что я английская шпионка.

— Думаю, я не слишком далек от истины, — проворчал он, сурово глядя на нее. — Джефф говорил, что женщина, в которую он влюблен, была рыжеволосой, с зелеными глазами. Такое описание очень тебе подходит, — насмешливо сказал Стивен.

Патриция поежилась, почувствовав презрение в его голосе, однако решила не сдаваться.

— И, по-твоему, я единственная женщина с рыжими волосами и зелеными глазами? — яростно защищалась она, но было очевидно, что все ее попытки бесполезны. Стивен упорно не слышал того, что она говорила в свою защиту.

— Однако какое совпадение, что именно ты оказалась рыжеволосой, с зелеными глазами, — усмехнулся он, — которая к тому же поддерживает тори. Добавим еще, что ты живешь в Бостоне, том самом городе, где жила и женщина, предавшая Джеффа.

Патриция с вызывающим видом встретила его презрительный взгляд. Стивен не мог не восхищаться смелостью, с которой она смотрела прямо ему в лицо. Она не дрожала, не выглядела испуганной, а, напротив, едва сдерживала гнев.

— Вы ошибаетесь, капитан Керкленд. Мое имя Патриция. Чарлз Рирдон единственный называет меня ангелом. И я не тори. Я никогда не симпатизировала какой-либо партии. У меня много друзей на обеих противоборствующих сторонах. Я всегда надеялась, что все противоречия разрешатся, прежде чем начнется настоящая война. Но если на американской стороне будут такие безрассудные и упрямые глупцы, как ты, думаю, мне будет легко сделать выбор, с кем сотрудничать, когда придет время.

Патриция не подозревала, какое впечатление производила на Стивена. Ее лицо раскраснелось, она очень похорошела. Прелестный подбородок был вызывающе вздернут, зеленые, глаза пылали гневом, сверкая словно изумруды. Рыжие волосы беспорядочно упали на плечи. Она была похожа на тигрицу, загнанную в угол, которая продолжает непокорно огрызаться и готова к бою.

— Ты утверждаешь, что борешься за справедливость, и тем не менее не колеблясь несправедливо меня осуждаешь, не имея на то убедительных доказательств. Где же логика?

Если она полагала, что ее слова как-то помогут ему во всем разобраться, то ее надежды быстро рухнули.

— Поверь я даже, что Джефф не был убит, — сказал он, — что его гибель была несчастным случаем, как ты объяснишь свою встречу с Эмилем Текери в Уильямсберге? Это уже не предположение, я видел это своими глазами!

Ее глаза в замешательстве расширились.

— Какое отношение имеет Эмиль Текери к тому, о чем мы говорили?

Его презрительное молчание выражало больше, чем все слова.

— Ты хочешь сказать, что он работает на британцев?

Ее вопрос вызвал презрительную ухмылку Стивена.

— А ты не знала?

Патриция содрогнулась. Сколько еще обвинений он против нее выдвинет?

— Я полагала, что Эмиль Текери — тюремщик, которого Чарлз хочет подкупить, чтобы освободить из заточения своего брата. В пакете, который я ему передала, были предназначавшиеся для этого деньги.

— В нем также было упомянуто имя видного француза, путешествующего инкогнито, который должен был прибыть в Уильямсберг, чтобы встретиться с некоторыми руководителями Сопротивления.