Дэвид провел рукой по лицу и потряс головой, чтобы разогнать туман перед глазами. Неужели она совсем потеряла рассудок? Она разговаривала с ним так, словно собиралась всего лишь отправиться на воскресную службу. Улыбнувшись и похлопав его по плечу, Гвинет исчезла в коридоре вслед за мальчиком.

Пошатываясь, Дэвид поплелся к скамье. Едва не вывалившись из окна, он подхватил камзол и шпагу и устремился следом за Гвинет. Она вместе с мальчиком уже спускалась по лестнице. Заметив, что Дэвид идет за ними, Гвинет, подождав, взяла его под руку, поскольку он чуть не скатился вниз, потому что не видел ступенек. Она помогала ему, словно он был каким-то немощным инвалидом.

— Ты плохо выглядишь, Дэвид. Давай-ка я попрошу хозяина трактира подать карету или портшез, чтобы тебя доставили на Ганновер-сквер.

В голове у Дэвида зашумело, словно внутри зажужжали и загудели десятка два шершней, поэтому он едва расслышал ее слова.

Вывалившись на улицу, Дэвид зажмурился, потому что его глаза раздражал даже тусклый утренний свет. Моросил дождик, и было так приятно ощущать его холодные капли на своем лице. В горле у него пересохло. С трудом разлепив веки, он уставился на мальчика-посыльного с сундуком, стоящего в нескольких шагах от него. Гвинет что-то говорила смуглому парню на другой стороне переулка. Наконец, попрощавшись с ним, она дала ему монету, и тот ушел.

— Ты можешь подождать прямо здесь, — проговорила она, подойдя к Дэвиду. — Сейчас тебе подадут карету, вон из той конюшни за углом.

Дэвид грузно прислонился к стене трактира. Гвинет с улыбкой протянула ему руку:

— Прощай, Дэвид.

С грохотом подъехала нанятая ею карета и остановилась прямо возле трактира. Упряжкой из четырех лошадей правили возница и грум. Дэвид смотрел, как Гвинет села в карету, как погрузили ее сундук в багажное отделение. Он было бросился вслед за ней, как вдруг кто-то схватил его за руку. Он повернулся и увидел конюха.

— Подать карету, сэр? Вам сюда, сэр. — Он указал в противоположную сторону.

— Мне не нужна карета.

— Но леди говорила…

— Иди ты! — рявкнул Дэвид так, что парня будто ветром сдуло.

Звон в ушах стал почти невыносим, а в горле было так сухо, как в полуденный зной в середине лета. Желудок его тоже взбунтовался. Но несмотря на это, заметив, как в глубине кареты исчезает край ее плаща, Дэвид заставил себя идти быстрее. Он достиг кареты вовремя — как раз в тот момент, когда возница поднял кнут, чтобы стегнуть лошадей. Он резко дернул дверцу в полной уверенности, что сейчас увидит того, с кем она собиралась убежать. Но Гвинет была одна, и на лице ее было написано неподдельное удивление.

— Нет, Дэвид, ты не поедешь со мной. — Она отрицательно качнула головой и протянула руку к дверце кареты.

Но, бесцеремонно отпихнув ее на прежнее место, он забрался внутрь и захлопнул за собой дверцу. Дав знак вознице, чтобы тот трогал, он почти без сил плюхнулся рядом с ней. Как только карета покатила вперед, она пересела на сиденье напротив.

— Я еду в Шотландию. Перед трактиром стоит другая карета, которая отвезет тебя в дом брата на Ганновер-сквер.

— Как зовут этого гнусного мерзавца?

Прошло несколько секунд, прежде чем смысл сказанного дошел до Гвинет и ее зеленые глаза распахнулись от удивления и страха. Стараясь скрыть свой испуг, она сняла плащ и аккуратно положила рядом с собой на сиденье.

— Ладно, сначала мы довезем тебя до Ганновер-сквер. Это не слишком большой крюк.

Она наклонилась к окошку, чтобы окликнуть кучера, но Дэвид оттащил ее назад.

— Я убью эту проклятую лисицу!

Она уставилась на него, как будто у него вместо одной головы появилось две.