— Не пора ли тебе отложить в сторону свое сочинение? — спросил он. Голова теперь почти не болела, а после еды он был благодушно настроен. — Ты все еще ведешь дневник, или это один из твоих очередных рассказов?

Голубые глаза Дэвида встретились с зелеными Гвинет.

— Это подлинное событие, взятое из моей жизни. Я как раз собиралась выпотрошить и четвертовать тебя. — И она снова принялась что-то царапать карандашом по бумаге.

У Дэвида было огромное искушение выхватить у нее тетрадь, чтобы самому прочитать, что там она написала. Но Гвинет, как будто угадав его мысли, быстро закрыла дневник и, спрятав на груди, посмотрела в окно. Они въезжали в какой-то город.

— По-видимому, это Сент-Олбанс, — объявила она и выжидающе покосилась на него.

Он мельком окинул дома и лавки, мимо которых они проезжали.

— Я договорился с кучером, что до самого Нортхемптона мы будем останавливаться лишь для того, чтобы поменять лошадей.

— Я ни о чем не спрашиваю, — заметила она. — Я только объявляю населенные пункты на нашем пути, чтобы доставить тебе удовольствие. Итак, Сент-Олбанс? Хартфордшир? Мелбери-Холл?

Дэвид смотрел на нее не отводя глаз.

Она пересела так, чтобы оказаться прямо напротив него.

— Ты знаешь, что твой брат Лайон снова женился, правда?

— Конечно, — бросил он отрывисто. Он получил целых два письма — одно от матери, а вслед за ним и от Лайона. Брат все еще не пришел в себя от полученных ран и ушибов при падении со скалы. По-видимому, он был счастлив во втором браке, устроенном их вдовствующей матерью. Это был брак по расчету, выгодный для обеих сторон. Миллисент Вентворт, новой супруге Лайона, брак позволял решить все ее денежные проблемы. Бедная женщина была вдовой и пыталась найти выход из финансового краха, в котором оказалась по вине своего последнего мужа. В свою очередь, Лайон получал заботу и уход, необходимые ему после падения, а также Мелбери-Холл, поместье жены к северу от Лондона, где они могли жить уединенно вдали от Баронсфорда.

Из письма брата Дэвид заключил, что обе стороны получили гораздо больше того, на что рассчитывали. Каждое слово письма Лайона было пронизано любовью и блаженством.

Дэвид отправил короткое поздравительное послание, а затем благополучно выкинул Лайона и его проблемы из головы. Он пришел к выводу, что лучше не вспоминать о некоторых событиях своей жизни. Одним из них была смерть Эммы.

Эмма упала со скал Баронсфорда, которые нависали над бурным Твидом. Тела Лайона и Эммы лежали рядом, когда Пирс их нашел. Они вместе с Уолтером Траскоттом подняли их наверх. Кое-кто называл это несчастным случаем, но другие, а их было большинство, считали, что это убийство. Лайон сильно разбился при падении, так что врачи предупреждали, что даже если граф выживет, он может остаться калекой на всю жизнь. Однако благодаря заботам жены Лайон быстро пошел на поправку.

Но слухи об убийстве не прекращались.

Лорда Эйтона официально не обвиняли в смерти жены, но в глазах общества он был виновен. Сам Дэвид знал одно — каждый раз, думая о брате, он вспоминал о смерти Эммы. Его раздумья прервала Гвинет:

— Тебе, должно быть, известно, что лорд Эйтон и его вторая жена большую часть года проводят в поместье Миллисент, в Мелбери-Холле?

— На что ты надеешься? На приглашение? — сухо отозвался он.