Не знаю, слышал ли он меня через дверь или я говорил сам с собой.

Я поставил бутылку на стол.

Почувствовал, как проваливаюсь в сон. Все-таки нашел в себе силы доплестись до душа. Постоял какое-то время под горячими струями, смывая с себя всю налипшую за день грязь.

Проклятье, последние дни я слишком часто оказываюсь на земле в горизонтальном положении. Куртка уже, как у бомжа.

Но это ничего, завтра в Москву, а там как-нибудь устроится.

У меня еще оставалось кое-что из командировочных, выданных Черномором. И можно было попробовать наведаться в старую квартиру, хоть старик и запретил. Но мало ли что сказал старик. Из-за него, в конце концов, я ввязался во всю эту историю.

Я еще некоторое время боролся с желанием отключиться прямо здесь, в ванной, упершись лбом в кафельную стену. Потом наконец вылез, наспех вытер голову, натянул чистые плавки, джинсы, футболку. Шаркая и свешиваясь головой как зомби, доплелся до кушетки.

И рухнул, как подкошенный.

Завтра утром выезжаем, сказал я себе. Завтра.

И провалился в сон без сновидений.

10. Уруту

Меня разбудил холодный ветер, коснувшийся лица.

Не хлестнул, не погладил. Потрепал по щеке. Настойчиво, требовательно.

«Просыпайся, проводник».

Я вздрогнул, приподнимаясь на локте.

Димино сопение доносилось через приоткрытую дверь. Сам я лежал на кушетке в гостиной.

Я приподнялся, уставился на балконную дверь. Почему-то я ожидал вновь увидеть на стекле желтое пятнышко света от сильного фонарика.

Вместо этого моей щеки вновь коснулся невесомый холодок.

«Выходи, проводник, я жду».

Все-таки, и он не сдержался. Тогда на лестнице, понял что все его молодчики с автоматами против меня не выстоят. Его карта бита. Но все же лакомый кусок и он упустить не смог. Не сдержался.

Я стал одеваться, очень тихо, чтобы не разбудить Диму.

Засунул за брючный ремень пистолет, аккуратно приоткрыл балконную дверь, вышел.

На улице было темно и зябко. Ветер шелестел падающей листвой.

Лидер Уруту стоял на том же месте, где в первую ночь ждал меня Максим. Серая фигура в полумраке казалось призрачной, нереальной.

А позади него, чуть покачиваясь, слепо пялясь на здание широко раскрытыми глазами, стоял залог его победы, его «доноры».

Снова это были совершенно разные мужчины и женщины, разных возрастов, по-разному одетые. Но все в одинаковых застывших позах, с окаменевшими лицами. Совсем рядом, в тени дерева, белела, чуть подрагивая, женская ночная рубашка. Лица ее обладательницы не видно было в густой тени. Заметив ее, я поежился.

Я молча покачал головой, глядя серому человеку в подбородок.

Глаза его наливались тусклым светом. Все эти люди, сомнамбулами пришедшие, приковылявшие за ним с разных концов города, сейчас питали негласного хозяина Краснорецка своей энергией, своими жизненными силами.

Холодок вновь пробежал по лицу.

«Поединок!»

Должно быть, он чувствовал тоже самое, что совсем недавно чувствовал я, расшвыривая его охрану или разгоняя эмиссаров Каскавеллы. Упоение предстоящей схваткой, кипучие движение сил, требующее адекватного применения. Удара, выплеска, выброса. Шквала первозданной энергии, который сметает все на своем пути.

Ни в одном окне гостинице свет не горел, казалось, мы с Димой были единственными ее обитателями. Но я все же решил не рисковать. Всплеск силы мог зацепить спящих людей.

«Выбор места за мной?», мысленно спросил я у противника.

«Места, но не времени».

Конечно, он очень торопится.

«Тогда на берегу».

Я указал рукой в направлении водохранилища.

Перескочил через перила, приземлился.