— Это ваш кодекс, не мой. А из-за тебя они не только пневмонию подхватить могли. Кукловод хренов.

— Ну прекрати. — улыбнулся он. — я очень бережно отношусь к человеческому ресурсу. И очень не люблю, когда на мои котлеты лезут какие-то левые мухи.

Лицо у него свело яростной гримасой.

— Зажрался ты, любезный. — сказал я спокойно. — Я пожалуй тебе пропишу диету. Побудешь вегетарианцем, шлаки выведешь, жирок сбросишь.

— Я тебя не выпущу. — пообещал он, приближаясь. — Прямо здесь зарою. У меня на сегодня запланированы дела поважнее, чем разбираться с таким щенком, как ты.

Мне стало тоскливо.

— Да зачем вы к нему прицепились, вы все? Оставьте мальчишку в покое.

— О чем ты? — проскрипел серый человек с каким-то даже недоуменным выражением. — А, понятно… Нет, мальчик, я здесь не из-за вашего Вектора. Для меня он бесполезен.

— Почему? — я даже удивился.

— Я не смогу его ни в чем убедить. Впрочем, я полагаю, как и вся ваша контора.

— Тогда в чем дело?

— В тебе. — серый человек остановился, развел руками. — Ты прервал противоборство с Каскавеллой. Помешал нам, нарушил традицию. Впрочем, это неважно. Я бы и так сломал его. Но ты вклинился, ты смешал карты.

— Чего ты от меня хочешь?

— Бейся со мной! — он сделал шаг навстречу. — Я всегда чтил традиции! Бейся!

Он скоро, наверное, начнет ногой песок рыть, как бык на корриде.

— Как хочешь. — я пожал плечами. — Если я выиграю — ты проваливаешь из города. Вместе со всей своей бандой. Устроит?

— Ты не сможешь.

Его крутило. Оборвав подпитывающие его нити человеческих эмоций, я наверное случайно повредил пару шестеренок у него в голове.

— Уберешься из Краснорецка, как миленький. — сказал я. — Вместе с нукерами. Таковы правила.

— Зачем тебе город? Ты же не Пастырь, ты Проводник!

Он не понял. Решил, что я хочу занять его место. Было бы забавно. Сидел бы тут как паук, ко мне бы приезжали всякие хмыри со всей страны. Начальник курорта.

— Хватит разговоров. — я сделал шаг по направлению к нему.

Он легко скользнул мне навстречу. Он был в хорошей форме, этот серый невзрачный тип средних лет, с лицом без особых примет.

На всякие фокусы сил у него уже не хватало, поэтому он коротко пнул меня ногой в живот.

Такого я не ожидал. Втягивая воздух, согнулся пополам.

Он ухватился лапой за мое плечо, ударил кулаком, снизу вверх.

Тут я уже сориентировался, смог увернуться. Его убийственный удар лишь прошел вскользь. Зацепил меня костяшкой за губу. Я ударил его носком ботинка по голени.

Уруту крякнул, теряя равновесие. Уже в падении я добавил ему прямым в лицо.

Он шлепнулся в песок.

Я качнулся, чуть не упав следом. Губу саднило, я почувствовал солоноватый привкус крови. Сплюнул.

Серый человек ворочался на песке, как жук. Уцепился за мою штанину, махнул кулаком.

Я поддал ему носком ботинка под ребро. Он взвыл.

— Уймись! — зашипел я, сплевывая кровь.

Он меня вывел. Очень захотелось разделать его под орех, выбить из него дурь. Я начал терять контроль.

Я от души вмазал ему ногой.

А потом еще и еще. Я едва не падал, перед глазами гуляли багровые круги. Но я продолжал пинать его ногами, с радостью, с нечеловеческим наслаждением слушая бессильный хрип.

— Больно?! — закричал я. — Говори, больно?!

Каково ему? Тому, кто привык жить за счет чужой боли.