Жизнь покинула тело Террина. Легкие сжались, он не мог вдохнуть. А потом он с ревом нажал на спусковой крючок, направив скорпиону…

И в последний миг рука взлетела, дротик улетел в потолок.

Мужчина поднял ладонь в крови, сжатую в кулак.

— Верно, милый, — говорила чужим ртом Искажающая ведьма, — ты же не хочешь мне навредить?

Глава 15

Ночной воздух вокруг замка Дюнлок был напряженным.

Одинокая всадница ехала по садам Дюнлока к острову, ощущала напряжение костями и душой. Она потянула за поводья, когда стало видно башни замка, вытащила вокос из чехла на поясе. После странной музыки ее глаза засияли светом тени.

Она сложила флейту и убрала в чехол.

— Вперед, — сказала она коню и поехала по дороге среди деревьев. Что бы ни ждало в конце дороги, стоило поехать туда, а не задерживаться тут посреди ночи.

Через пару шагов она ощутила гул Песни барьера.

Она остановила лошадь снова, хмурясь. Это было неожиданно. Барьер? Тут? Вокруг замка? Она знала о Великом барьере в милях отсюда, вокруг Ведьминого леса… но что заставило венатора поднять защиту вокруг Дюнлока в мирное время?

— Что она наделала? — прошептала всадница.

Она пришпорила коня, он помчался рысью по дороге, и вскоре стало видно мост замка. Большие врата возвышались, выглядя зловеще в лунном свете. Свет факела трепетал на башнях, но она не видела стражей на посту.

Что-то было не так.

Чаропесня барьера сияла сложным плетением магии. Магия Арканы, смешанная с нитями Анафемы. Она коснулась паутины восприятием своей тени, изучая качество. Она поджала губы. Тут была знакомая магия. Такое сложное плетение могло быть работой только одного человека. Сильного венатора…

Он был тут. В Дюнлоке.

И он уже знал, что она сделала.

И…

Что он подумал, узнав правду? Как решил действовать? Годы смягчили его решимость? Он научился видеть дальше своего фанатизма? Он понял ее намерения?

Или он уже убил ее Айлет?

Взмахнув плащом, всадница спрыгнула с лошади и встала перед чарами. У всех барьеров были слабые места, и эвандерианцев учили находить их, использовать, если нужно. Она быстро разглядывала теневым зрением сложное плетение, нашла место, где его недавно открывали.

Она подняла вокос и заиграла. Сила поднялась из глубины ее души.

* * *

Кефан шел первым, венатор ду Харсент — за ним. Они замерли, чтобы ослабить подавление на тенях, а теперь теневое зрение сияло в его глазах, и Кефан невольно подумывал, стоило ли вызвать больше сил. Его тень Дикарь не только усиливала его смертное восприятие, но и давала ему сверхъестественные ощущения, для которых у смертных не было названий.

И этим восприятием он ощущал сильную опасность со всех сторон.

Ду Харсент замер за ним. Кефан остановился, оглянулся и увидел, что венатор заряжал скорпиону.

— Что ты делаешь? — осведомился он.

— Тот дождь, — ду Харсент посмотрел на Кефана сияющими глазами. — Это работа Ведьмака бури. Он с Элементалем.

Это было правдой. И если они столкнутся в коридорах с Ведьмаком бури, потребуется яд Элементаля. Но если они столкнутся в другой ведьмой, не тот яд мог только разозлить их и придать сил.

Кефан решил не спорить. Он ощущал с помощью тени ужас в ду Харсенте, который, как один из помощников фасматрикс-домины, жил защищенно. Но Кефан не стал повторять за ду Харсентом. Он вставил в оружие яд Анафемы. Что-то говорило ему, что, если Ведьмак бури в Дюнлоке, то и Искажающая ведьма близко.

Они слышали крики, звуки сражения из разных частей замка. Они вышли в зал с колоннами у портретной галереи и поспешили к холлу на входе. Там они застыли, тяжело дыша, держась за горло.