— Нет, — беззвучно сказал Избранный король. Он не мог говорить. Он с трудом не падал, прислонялся к стене, прижав ладони к смертельной ране.

— Моя королева, — выдохнула Инрен. Она сделала шаг. Проклятие должно было ударить по ней, порвать ее на кусочки. Но она правильно поняла слабость магии Фендреля. С каплей свежей крови Гвардина внутри нее она прошла незаметно.

С криками радости два ведьмака приблизились к Гвардину. Они оба хотели его кровь. Они взяли, что нужно, и поспешили за Инрен.

— Приведи его, — сказала Фантомная ведьма второму, пока он не вошел.

Ведьмак замер. Он действовал вяло, его лицо не двигалось. Кто-то задел его дротиком. Но он схватил Гвардина за локоть и поднял. Король чуть не потерял сознание. Он отчаянно желал быть без сознания, уйти во тьму и смерть, чтобы не видеть то, что произойдет. Но он не поддался этому желанию.

Он будет следить. До конца.

Где была девчонка? Он ухватился за эту мысль с надеждой, когда ведьмак бросил его на пол у каменной плиты и трупа его врага. Без девчонки они не достигнут цели. И ее не было видно. Может… может…

Фантомная ведьма вытащила флакон из черного граненого камня из лохмотьев платья.

— Голова, милый. Принеси голову нашей королевы, — сказала она с благоговением, как во время молитвы.

Другой ведьмак прошел к пьедесталу и поднял стеклянный купол. Он сбросил его, и стекло разбилось. Он поднял обеими руками жуткую голову, но с такой нежностью! Словно священную реликвию. Он поднес ее к плите и нежно опустил у отрубленной шеи.

Они собрались у плиты. Хотели увидеть чудо. Проклятие. Мерзость, которую Гвардин уже раз видел. Двадцать лет назад…

Темные нити обливиса потянулись от кости к кости, шея соединялась, хотя не должна была. Жуткая Одиль снова стала целой.

— Почему она не просыпается? — спросил ведьмак с нетерпением. Он склонился над мертвой королевой, которая все еще лежала, духи в ней молчали. — Почему не встает?

— Ты забываешь, брат, — Фантомная ведьма пронзила его взглядом, а потом благоговейно посмотрела на мертвую ведьму. — Ты забываешь о контрпроклятии. Ее может вернуть только кто-то ее крови, — она улыбнулась и откупорила флакон. — Но, как и со всеми проклятиями крови, всегда есть обходной путь.

Она открыла рот трупа. Накренив флакон, она смотрела, как тонкая струйка темно-красной жидкости льется на опухший язык и стекает в горло. Она лила, пока не упала последняя капля. А потом закрыла челюсть мертвой женщины и бросила флакон на камень. Она попятилась, два ведьмака — тоже. Их лица были масками страха и желания, и смотреть на это было ужасно.

Гвардин знал, что происходило. Они… как-то получили кровь девчонки. Не много. Но не важно. Этого им хватило.

«Богиня, — молился Гвардин, пока жизнь вытекала между его дрожащих пальцев. — Богиня, не наказывай мой народ за мой грех. Не наказывай моего сына за мою ложь. Не бросай нас…».

Тело содрогнулось. Руки взметнулись, пальцы согнулись. Голова отклонилась, тело выгнулось.

Жуткая Одиль завизжала.

Глава 21

Айлет завизжала.

Фендрель повернулся у основания лестницы, его глаза пылали светом тени.

— Что она делает? — прорычал он. Холлис испугалась на миг, что он выпустит проклятие, которое приготовил в ладони, и разрежет Айлет пополам, чтобы заткнуть.

Холлис быстро перепрыгнула Айлет, заслоняя свою бывшую ученицу от венатора-доминуса, зажала руками рот Айлет. Девушка не замечала ее, кричала, хоть и теряла воздух.