Капитан хмыкнул и погрузился опять в бумаги.

— Цепочка хорошая, — не смутившись, кивнул Мартынкин, — но позавчера я был на свадьбе у друга, и у меня человек тридцать свидетелей.

Тут он цокнул языком и печально развел руками, как бы сожалея, что никак не мог в тот вечер перерезать горло грибнику.

— Я гипотетически, — устало сказал Просвирин, которому вдруг стало все равно. — В вашей истории про меня все перевернуто с ног на голову. Я сейчас не в состоянии спорить. Будете арестовывать?

— Зачем? — пожал плечами майор. — Подписку о невыезде подпишите только и идите.

Просвирина немного удивила внезапная безобидность финала беседы, но он ничего не сказал. Покорно расписался на подписке и встал со стула.

— Могу идти?

— Конечно, — кивнул майор как-то задумчиво.

— Счастливо, — неожиданно дружелюбно попрощался с Просвириным капитан.

Просвирин ничего не ответил. Закрывая за собой дверь, он услышал голос майора.

— А у него ведь тоже неплохая цепочка вышла.

— Ловкий гад, — хмуро заметил капитан.

— А Федулова своего придержи. Не надо про экспертизу ему ничего говорить. Пусть возьмет на себя убийство. Надо же учить этих извращенцев уму-разуму. Посидит годика три, здоровее будет.

— Опустят же.

— Туда им, умникам, и дорога. А у тебя раскрытое убийство будет. Или ты в капитанах всю жизнь сидеть будешь?

Капитан засопел так отчаянно, что стало ясно, в капитанах он сидеть всю жизнь не будет.

Просвирин сидел на лавке в городском парке. Под ногами шуршала мертвая листва. Жена наконец разрешила ему прийти за вещами, правда, в присутствии своего брага. Брата Просвирин недолюбливал. Нелюбовь, впрочем, была взаимной. Договорились на 15.00. Просвирин подумал, что забрать все ему зараз не удастся. Во-первых, для начала надо будет освободить от жильцов свою квартиру. Во-вторых, найти грузовик. А сейчас он может забрать разве что самое необходимое. Для этого хватит и такси.

— Закурить не найдется?

Просвирин вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял парень лет двадцати шести. Лицо его было ужасно знакомым, но после событий последних дней в голове учителя творился форменный бардак. Он протянул парню сигарету и как-то безучастно спросил:

— Мы не знакомы?

— Может быть, — пожал тот плечами, закурил и сел рядом. — Но вряд ли. Я вообще-то здесь проездом.

— Проездом? — удивился Алексей, так как через Фадеевск не пролегал путь ни к одной мало-мальски значимой географической точке.

— Ну да.

— Через Фадеевск?

— Да кому он нужен?! — отмахнулся парень. — Через Землю.

— Какую еще Землю?

— Да планету вашу ёбаную.

— То есть как это «нашу»? — удивился Просвирин, совершенно не обидевшись за матерное прилагательное по отношению к планете. — А ты же что? С Марса, что ли?

И он нервно усмехнулся.

— Ну да, — обреченно вздохнул парень и добавил встревоженно. — А что, заметно?

— Вообще-то, не очень, — неуверенно промямлил Просвирин, невольно отодвигаясь от парня.

«Психов-то развелось», — подумал он, с неприязнью косясь на марсианина.

— А ты-то сам местный? — спросил парень.

— Я — да, — тихо ответил Просвирин, хотя уже и не был в этом уверен.