— Чё орешь? — вошла в комнату Ольга. Она уже переоделась и была готова к выходу

— А где фотография?

— Какая?

— Ну, у меня на столе была. Я и Полина в зоопарке.

— Не нужна она тебе.

— То есть как? — возмутился Просвирин.

— Еще вопросы?

Просвирин побелел и подошел к Ольге вплотную.

— Отдай фотографию, — сказал он, как будто ничего важнее этой фотографии у него в жизни не было.

Глаза его вдруг засветились недобрым тусклым светом.

— А! Убийца! Убивают! — заверещала нечеловеческим голосом жена.

В ту же секунду в комнате возник брат жены, который безо всякого предупреждения ударил Просвирина в грудь. Просвирин полетел на пол, в последнюю секунду ухватившись за книжную полку на стене. Полка хрустнула и съехала набок. Книги горохом посыпались на голову Просвирину. Особенно больно ударил томик «Отверженных» Гюго. Углом да по темечку. Просвирин застонал, схватившись за голову, потом встал на ноги и бросился на брата жены. Тот, однако, не испугался, а, ловко увернувшись, ударил Просвирина в живот. Просвирин повалился на пол, держась за живот. Брат жены наклонился к нему и, приподняв голову за волосы, ударил ею об пол. Из расквашенного носа потекла кровь.

— Убийца! — закричала Просвирину Ольга. — Маньяк! Надо вызвать милицию, пока он нас тут всех не переубивал.

Брат жены хмуро кивнул и несколько раз ударил Просвирина ногами. Когда устал, поднял избитого за шкирку, вытащил в коридор, открыл входную дверь и выкинул на лестничную клетку. Следом швырнул спортивную сумку. И захлопнул дверь.

Просвирин с трудом поднялся на четвереньки, затем на ноги. Рубашка была вся в крови. Он поднял сумку и, шатаясь, стал спускаться по лестнице. Этажом ниже натолкнулся на соседку Нину Ивановну.

— Батюшки! — всплеснула она руками. — Таки зарезал семью, душегуб!

Она размахнулась и ударила Просвирина продуктовой сумкой по голове. После чего начала верещать. Просвирин бросился к ней и зажал рот.

— Да что ж вы орете как резаная?!

Соседка принялась вырываться и ударила Просвирина ногой в пах. После чего принялась вопить громче прежнего:

— Убивают! Убиваю-ю-ют! Милиция-я-я!

Просвирин, ковыляя и морщась от боли, поднял сумку и попытался уйти, но не тут-то было. Соседка неожиданно прыгнула на Просвирина и, повиснув у него на спине, как злобная самка шимпанзе, принялась истошно визжать:

— Я держу его! Милици-и-я-я!

При этом она царапала Просвирину лицо и даже попыталась укусить его за шею. Просвирин, чертыхнувшись, скинул ее с загривка. Соседка полетела на пол, стукнулась головой о ступеньку и замерла.

Просвирин обернулся, медленно подошел к ней и наклонился. В тот момент, когда он приложил ухо к ее груди, на лестнице показались два уже знакомых милиционера.

— Ну, сука, теперь ты точно попал, — зло прошипел один из них и ударил Просвирина в грудь кулаком.

Второй выдернул из кобуры пистолет и навел на Просвирина.

— Вставай, вставай!

Просвирин, потирая грудь, встал.

— Не успели, — сказал первый милиционер, проверив пульс на шее бездыханной пенсионерки. — Укокошил-таки.

— Дуй в квартиру, — сказал ему второй милиционер. — Там, может, вообще труп на трупе.

Первый побежал наверх, а второй, заломив руку Просвирину за спину, зашипел на ухо:

— Тебе конец по-любому. Такую гниду, как ты, даже до отделения довозить не будем. Выпустим и при попытке к бегству шлепнем.

Тут он почему-то стал тыкать пистолетом в зубы Просвирину.