— Не нравится? — усмехнулся милиционер. — А убивать нравится, значит.

Дуло пистолета залезло Просвирину в рот, и Алексей почувствовал горький вкус масляной смазки. Это был перебор. Выплюнув дуло, Просвирин извернулся и укусил милиционера за палец. От неожиданности и боли тот вскрикнул и выронил пистолет. Просвирин вырвал заломленную руку, ловко поднял пистолет с пола и направил его на милиционера. Тот побледнел и вжался в стену.

— Не надо… Не стреляй… Пожалуйста… Ну, хочешь, беги… Я никому ничего не скажу…

Дальше он понес какую-то околесицу, предлагая Просвирину свободу и даже деньги, хотя и то и другое было полным бредом в сложившейся ситуации.

Неожиданно Алексей почувствовал прилив сил. Словно возвращалось то ощущение умиротворенной радости, которое он ощутил после сеанса. На душе стало спокойно и светло. Счастье переполняло его тело. Ему казалось, что все его существо сливается в любовном экстазе с миром. Словно все теперь ему было доступно и понятно. И он сам понятен каждому живому существу на этой планете.

В эту секунду милиционер, заметив блуждающий взгляд Просвирина и ошибочно решив, что ему удалось заговорить преступника, бросился на Алексея. Просвирин почти автоматически нажал курок. Грянул выстрел. Милиционер, как будто икнул, осел и затих, уставившись немигающим взглядом на кривую надпись на потолке: «Светка из пятой квартиры — шлюха!».

Просвирин словно и не заметил выстрела. Он развернулся и неторопливо пошел наверх. Но почти тут же натолкнулся на второго милиционера, который, услышав выстрел, поспешно возвращался, прыгая через ступеньки. Будучи уверенным, что стрелял его коллега, он даже и не думал доставать свой пистолет. Увидев улыбающееся лицо Просвирина в метре от себя, он, впрочем, быстро понял, что просчитался.

— Ах ты ж, гад! — сипло выкрикнул он и тут же принялся дергать кобуру.

Просвирин выстрелил. Спокойно, хладнокровно и точно, как будто всю жизнь только и делал, что палил в лютей. Милиционера отбросило к стене.

— С-с-сука, — прошипел он на какой-то змеиный манер и также по-змеиному зигзагообразно сполз на пол.

Просвирин подошел к телу убитого, достал пистолет из кобуры и пошел выше. Позвонил в дверь своей квартиры.

— Ну, что еще? — раздался по ту сторону недовольный бас двоюродного брата жены.

Замок щелкнул, и дверь распахнулось.

— Это снова ты, урод? — процедил брат, но, заметив пистолет в руках Просвирина, осекся.

— Я, — спокойно ответил Просвирин и выстрелил.

Брат схватился за живот и стал оседать. Присел на корточки. Несколько секунд качался, словно размышлял, как ему лучше упасть — вперед или на спину, и наконец выбрал третий вариант — завалился набок. Грузно и неторопливо. Напоследок царапнул рукой зеленую штукатурку на стене. Тут же в глубине квартире раздался какой-то поросячий визг жены. Поморщившись от этого неприятного звука, разрушающего его умиротворенное состояние, Просвирин развернулся и стал спускаться. По дороге подобрал сумку.

Охранник кафе издалека заметил Просвирина. О цели визита он мог только догадываться, хотя его сильно смущало благостное выражение лица учителя. С таким выражением не идут выяснять «а что ты там, гад, следователю Мартынкину про меня наплел?». Хотя наплел охранник довольно много. Например, сказал, что Просвирин первым на него напал, сказал, что Просвирин, уходя, угрожал всех порешить и так далее. Но почему же сейчас учитель так странно улыбается?

Охранник положил руку на кобуру и вышел навстречу.

— Куда намылился? — спросил он максимально угрожающим тоном.