|
Молодые годы он провел во Франции и Италии. И вывез из Европы так называемые "новые идеи". Одно время он даже общался с протестантами, но вскоре стал противником реформации и ревностным католиком. Соседние помещики считали его чудаком. Он постоянно кричал, что Польшу погубят. Всех именитых богачей величал ворами, паршивцами, бездельниками. Хотя сам он не участвовал в войнах против казаков и шведов, любил обвинять окружающих в трусости, и клялся всеми клятвами, что в Польше можно купить любого — от ничтожного писаря в магистрате до короля. Будучи пьяницей и развратником, он цитировал грозные слова из проповеди ксендза Скарга. От крестьян он требовал, чтобы те подчинялись устаревшему закону Юс Прима Ноктуса (Закону первой ночи). Про него говорили, что он сожительствовал с родной дочерью, и поэтому она утопилась. Сын его сошел с ума и впоследствии во время эпидемии умер. Злые языки утверждали, что жена его Тереза поставляет ему любовниц, а сама живет со своим кучером. Некоторые прибавляли, что она не гнушается и жеребца. Ко всему тому — в последние годы оба, помещик и помещица, впали в религиозность. Осада монастыря в Ченстохове и героическое сопротивление Кордецкого привели супругов в настоящий религиозный экстаз.
Замок кишел их родственниками, которые, хотя и принадлежали к аристократии, выполняли работу слуг и служанок. Однажды, когда хозяйка обнаружила дырку в скатерти, она выплеснула на свою кузину стакан вина. Каждые несколько дней она заставляла пересчитывать скатерти, полотенца, рубахи, исподнее белье, посуду, фарфор. Когда хозяина охватывал гнев, он этих старых дев-родственниц, сидевших у него на шее, стегал прутом. Пилицкие были наследниками большого состояния, со временем разворованного и разграбленного. В соседних усадьбах утверждали, что из всех драгоценностей Терезы Пилицкой осталась лишь одна единственная золотая булавка. Адам Пилицкий при каждом удобном случае вещал, что у Польши не будет покоя, пока она не истребит всех протестантов, казаков, а также евреев, которые тайно подкупили предателя Роджишевского и заключили союз со шведами. Он поклялся ксендзам, что когда Бог освободит Польшу от ее врагов, нога еврея больше не ступит на его землю. Но слова оставались словами. Сначала Адам Пилицкий пустил только одного еврея, арендатора. Тот сразу же стал плакаться, что не может обойтись без миньяна. Со временем евреи стали требовать, чтобы им разрешили построить синагогу. Потом кто-то из них умер, понадобилось и кладбище. Еще немного, и евреи привезли из Пилицы раввина, резника, и образовалась община. Адам Пилицкий сыпал проклятьями и плевался, но, что ни говори, евреи помогли ему поправить дела. Они следили за тем, чтобы мужики сеяли, жали, косили сено. Они за наличные деньги покупали у Пилицкого хлеб, скот, арендовали для ловли рыбы пруд, построили помещение для сушки сыра, к даже завели ульи с пчелами. Пилицкому не приходилось больше куда-то ездить искать портного, сапожника, шапочника, бондаря. Еврейские ремесленники обслуживали замок: чинили крышу, перекладывали печи. Евреи умели делать все: переплетать книги, вставлять новые паркетины в полы, вставлять оконные стекла, выстругивать рамы для картин. Когда кто-нибудь заболевал, приходил доктор-еврей, приносил с собой все, что нужно, ставил пиявки, пускал кровь. Еврейский ювелир, бывало, изготовит для помещицы браслет и даже денег не возьмет, только вексель попросит. Сами иезуиты, черт знает что говорившие о евреях и писавшие на них пасквили, торговали с ними. Вначале Пилицкий вел счет евреям, поселившимся на его земле, но со временем это дело бросил. Он не знал их языка и с трудом отличал одного от другого. Он уверял, что если в Польше все будет продолжаться в том же духе, придет новый Хмельницкий… Все катится в преисподнюю…
2
В один прекрасный день в Пилицу пришли пешком муж и жена, оба с мешками за спиной и с узлами в руках. Евреи повыходили из лавчонок и мастерских, чтобы приветствовать прибывших. |
