С такими мыслями он подъезжал к воротам пансионата. На этот раз они оказались заперты, пришлось долго стучаться. Видно, сегодня здесь никого не ждали… Наконец, раздался противный скрип и чуть приоткрылась маленькая калиточка.

— Ну, чё надо?

Перед ним стоял здоровенный красномордый мужик в черной вязаной шапочке, телогрейке и валенках. Ну и тип… В уголке рта как будто намертво прилипла замусоленная спичка, маленькие глаза смотрели недобро, и на одутловатом лице, украшенном трехдневной щетиной, ясно читалось пристрастие к дешевым, но крепким спиртным напиткам и застарелая нелюбовь к остальному человечеству. Вид у него был грозный, но, увидев перед собой прилично одетого человека на дорогой иномарке, он сразу осекся и переспросил уже тоном ниже:

— Чего хотели-то?

Павел растерялся. Он так ожидал увидеть своего давнего знакомца (хотя — какого там знакомца? Ведь даже имя спросить не удосужился!), что теперь не знал, как быть. Он улыбнулся, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной и располагающей, и сказал:

— Здравствуйте! А как мне сторожа вашего найти? Ну, который пожилой такой, с усами?

— Петровича-то? — мужик выплюнул спичку. — А зачем?

Неужели придется объяснять этому чересчур бдительному стражу, зачем приехал? Еще на смех поднимет!

— Понимаете… На Новый год у нас тут корпоративная вечеринка была… — сбивчиво заговорил он.

— Забыли, что ль, чего? — оживился охранник. — Так это у горничных надо спрашивать. Хотя… — он задумчиво поскреб в небритую щеку, — тут пиши пропало. Поздновато спохватились.

— Да нет! Ничего я не забыл. Мне бы Петровича.

— Так нет его.

— Как нет? — удивился Павел. — Выходной сегодня?

— Совсем нет. Помер Петрович.

Вот это да! Последняя ниточка, что могла привести его к разгадке тайны, оборвалась. Павел сразу сник, и даже руки бессильно опустились.

— А от чего? Что с ним случилось?

— Да черт его знает… — протянул охранник. — Что я, доктор, что ли? Старый был, вот и помер.

Павел повернулся к машине. Похоже, вид у него был действительно жалкий, так что даже на лице у охранника мелькнуло что-то вроде сочувствия.

— А что надо-то? — спросил он вслед.

— Да теперь уже ничего.

И вот уже снова мелькает за окном автомобиля привычный однообразный пейзаж. Настроение было хуже некуда. Павел совсем упал духом. Как будто нарочно все складывается против него!

Теперь стало совершенно очевидно, что вся затея с поездкой в эту тьмутаракань изначально была полной глупостью. Только время зря потерял, а проблема как была, так и осталась. В понедельник придется идти на работу и отчитываться о результатах судебного процесса. Что он скажет? Отложили по независящим от него обстоятельствам? В принципе, это дело обычное, но как быть дальше? Новое разбирательство назначено на пятницу. И если проклятый приступ случится снова… Понятно. Прощай, работа, прощай, карьера, здравствуй, бедность!

Павел даже не сразу сообразил, откуда доносится этот хрипловатый, будто прокуренный голос, вычитыващий рэповый речитатив. Он подозрительно огляделся вокруг… И наконец понял, что это всего лишь радио!

— Без тебя знаю! — сердито проворчал он, но зачем-то сделал погромче. Тут вступил другой голос — женский, но с теми же издевательскими интонациями:

Павел впервые задумался — а в самом деле, ради чего работает он сам, и его коллеги, и миллионы других служащих во всем мире? Все эти менеджеры, секретарши, копирайтеры, консультанты по развитию и прочие… Они каждый день приходят в свои офисы и развивают кипучую деятельность — пишут какие-то бесконечные бумаги, стучат по клавишам, с озабоченным видом снуют туда-сюда по коридорам и даже в сортире не расстаются с мобильными телефонами… И все — ради того, чтобы в конце месяца получить свою порцию «жабьих шкурок» и потратить их на еду, одежду, машины или развлечения, которые для них произведут другие люди.