– Прекрати!

Его голос был таким громким и таким непривычно резким, что она замолчала. Он держал ее за плечи.

– Я не хочу слушать это, Жан, – сказал он. – Это неразумно. Ты любишь Софи так сильно, как любит своего ребенка любая другая мать. Софи не умерла. Не начинай думать в этом русле, хорошо?

Она прижалась лбом к его лбу.

– Я попробую, – сказала она, глядя на лежащий на полу ковер.

Она почувствовала, как его рука обвила ее шею.

– Хорошо. – Он поцеловал ее лоб. – Я люблю тебя, Жан. И все, чего я хочу, – это чтобы ты начала любить себя.

Друзья часто спрашивали ее, не страшно ли ей по ночам в спрятанном в лесу коттедже, который, по утверждению историков, до сих пор посещают духи рабов, живших когда-то в этих стенах. Жаннин редко думала об Эйр-Крик как о плохом предзнаменовании, но этой ночью весь мир казался недоброжелательным.

При дневном свете сады в имении Эйр-Крик не таили в себе никакой тайны. За ними тщательно ухаживали, и несколько акров трав, деревьев и цветов были предназначены для отражения исторической точности. По этой причине и наняли Лукаса – он присматривал за землями и садовниками в Эйр-Крик. Поработав в историческом Монтичелло, он получил отличные характеристики и рекомендации. Если бы родители Жаннин сами всем распоряжались, его никогда бы не наняли для работы в Эйр-Крик, но решение принимали не они.

Ее отец, правда, провел для Лукаса ознакомительную экскурсию по землям. Он говорил потом, что садовник казался незаинтересованным и рассеянным, пока Фрэнк не упомянул о Жаннин и ее маленькой дочке Софи, которые жили на территории имения в домике для гостей.

Услышав об этом, Лукас просветлел. Он задавал вопросы о Софи, вызвав тем самым подозрения насчет его намерений. Фрэнк сообщил о своих волнениях Фонду Эйр-Крик, но Фонд был в восторге, что у них появилась возможность взять на работу бывшего садовника Монтичелло, а окончательное решение принимали именно они. Беспокойство Фрэнка и Донны было проигнорировано. Они предупредили Жаннин, чтобы она присматривала за Софи, когда Лукас находился где-то рядом, и никогда не оставляла ее наедине с ним. Сначала Жаннин внимательно за этим следила. Теперь же она знала, что они неправильно истолковали интерес Лукаса к ее дочери.

Приближаясь к задней части здания, она увидела, что машина Джо была припаркована перед пустовавшим гаражом на три машины, который одновременно служил конюшней. Она поставила свою машину рядом с его автомобилем. Она вот-вот столкнется с чудесной триадой анти-Жан – так Лукас называл ее родителей и Джо. Он посоветовал ей надеть свои доспехи. Но сегодня у нее не было доспехов, и, несмотря на слова поддержки, сказанные Лукасом, она чувствовала себя так, будто и не заслуживает никаких доспехов.

Подбадривая себя, Жаннин вошла в незапертую боковую дверь дома и прошла в кухню.

Все трое были там. Мама сидела за столом из красного дерева, а Джо и отец стояли, облокотившись о барную стойку. Когда она вошла, все обернулись.

– Жаннин! – Донна вскочила на ноги. – Где тебя носило? Мы не хотим, чтобы ты тоже пропала. Джо сказал, что ты к этому времени должна быть уже тут.

Ее лицо было красным от слез, а светлые волосы, которые она обычно зачесывала назад, свободно падали на лицо.

Она была бойцом при лучших обстоятельствах, но этой ночью линии на ее загоревшем лице казались вырезанными большим ножом.

Жаннин положила сумочку на стол.

– Я провела еще какое-то время на стоянке, – сказала она, взглянув на Джо.

Он выглядел уставшим. Его темные волосы были растрепаны, и он тер ладонями глаза.

– Какие-нибудь новости? – Фрэнк подошел к ней и слегка пожал ей плечи – его необычный способ утешить ее или, предположила она, самый доброжелательный жест, который ему удалось сделать, сердясь на нее.