Прижав мишку к груди, она подняла голову, чтобы выглянуть в окно.

Лукас, пожалуйста, поспеши.

Сейчас ей было непонятно, как каких-то семь месяцев назад она могла считать его врагом.

На улице холодало. До Дня благодарения осталась всего лишь неделя; деревья были голыми, и имение начинало обретать серый, зимний вид.

– Ты можешь идти быстрее, дорогая? – спросила ее Жаннин. – Сможешь дотерпеть до ванной?

– Я не знаю.

Он исчез за углом коттеджа, а Жаннин присела с Софи на ступеньку. Она обняла дрожащую дочурку, и Софи положила голову ей на грудь.

– Мамочка, я слишком больна, – еле слышно сказала она.

– Я знаю, милая, – успокаивала ее Жаннин, размышляя над словами Софи.

Слишком больна для чего, задавалась она вопросом. Слишком больна, чтобы бегать, играть и ходить в школу, как другие семилетние дети? Слишком больна, чтобы сидеть здесь на холоде? Слишком больна, чтобы жить дальше? Именно это сказал Жаннин врач тем утром.

– У нее больше нет времени, – заявил он. – Сделайте ее жизнь настолько наполненной, насколько сможете.

Лукас появился из-за другого угла коттеджа и присел перед ними на корточки.

– Положение достаточно серьезно, – сказал он. – В особняке есть запасной ключ?

– Да, но моих родителей сейчас нет, а они всегда запирают дом, когда уезжают.

Было ли глупо с ее стороны говорить ему, что родителей нет дома? Поблизости, кажется, никого не было, кроме них троих, а один из них демонстрировал повышенный интерес к маленьким девочкам.

– Я смогу зайти через боковую дверь, но для этого мне придется выбить стекло, – сказал он. – Впрочем, я смогу завтра вставить вам новое. Мне просто понадобится взять новое стекло.

Щекой Жаннин почувствовала, как ото лба Софи поднимается жар.

– Да, пожалуйста, если вам не сложно, – попросила она.

Он опять пошел за угол дома. Вскоре они услышали резкий звук бьющегося стекла, за которым послышался звон ударившихся о линолеум в кухне осколков. Спустя мгновение входная дверь открылась и Лукас появился на пороге.

– Дело сделано, – сказал он. – Входите, а я уберу стекло.

Жаннин помогла Софи встать на ноги, потом потянулась за ведром.

– Оставьте его, – бросил Лукас. – Я займусь им позже.

– О нет, я не хочу, чтобы вам пришлось…

– Оставьте его, Жаннин, – повторил он. – Это не проблема. Помогите Софи.

Впервые он назвал ее по имени, и она подумала, что ей следовало бы рассердиться за такую фривольность. Но вместо этого она вдруг поняла, что ей нравится такая близость между ними. Ей захотелось, чтобы он еще раз произнес ее имя.

Она ввела Софи в дом.

– Я помогу тебе лечь в постель, – проговорила она, ведя ее по коридору.

Она взглянула на Лукаса, который пристально смотрел на Софи, но в этом взгляде было только беспокойство, ничего более. Ей следовало поблагодарить его и проводить до дверей, но ей почему-то не хотелось его отпускать.

– Не хотите ли немного лимонада или чая со льдом? – предложила она.

– Было бы здорово выпить просто немного холодной воды, – улыбнулся Лукас.

– В холодильнике стоит кувшин. Угощайтесь. Я вернусь через несколько минут.

Софи упала на свою раскладную кровать и моментально уснула. Жаннин посидела с ней немного. В вечернем свете веки Софи казались полупрозрачными; Жаннин практически видела сквозь них голубые глаза. Кожа на лице Софи, с веснушками на носу и на изможденных впадинах на щеках, тоже была полупрозрачной, как будто Софи постепенно становилась невидимой, таяла.