Большинство людей не знали, что диализ можно делать дома, используя мембрану в животе в качестве фильтра для крови.

– Да, – сказала она. – У нас есть аппарат тут, в спальне.

– И как у нее идут дела с таким лечением?

– Оно не помогает ей, – ответила она, и опять к горлу подступил комок. – Сегодня утром врач сказал мне, что они больше ничего не могут для нее сделать. Он сказал прямо, что, возможно, ей осталось жить менее года.

Лукас медленно покачал головой:

– Мне очень жаль, какая ужасная новость.

– Это была совсем не новость, – вздохнула Жаннин. – Лишь подтверждение того, что я знала; это должно было произойти, в случае если последний курс лечения, который она проходит, не изменит ход болезни. Теперь мне надо звонить ее отцу и сообщать об этом.

– Он очень близок с ней?

– Да. Он был гораздо лучшим отцом, чем мужем.

Она слегка улыбнулась, пожалев сразу, что критиковала Джо в присутствии этого незнакомца.

– Разве большинство болезней почек не наследственные? – спросил он.

– Некоторые из них да, но не все. Тот вид болезни, который у нее, обычно наследственный, но никто не болел этим в моей семье. Мы, на самом деле, мало знаем о корнях Джо, поскольку у него никогда не было связи с семьей его матери – она бросила его, когда он был еще маленьким. Его отец умер, но с его стороны ни у кого не было проблем с почками. – Она сделала глоток лимонада, но с трудом проглотила его, поэтому поставила стакан на стол. – Вообще-то я не думаю, что Софи унаследовала это.

– Почему вы так думаете? – удивился Лукас.

– Вы знаете о «болезни Персидского залива»? – спросила она.

– Ну, я знаю, что некоторые из солдат, воевавших в Персидском заливе, думают, что подхватили что-то, будучи там. Вы это имеете в виду?

– Да. И у некоторых из них рождаются дети с проблемами со здоровьем.

Лукас казался сбитым с толку.

– Я не уверен, что до конца вас понимаю. Отец Софи был военным? Он участвовал в «Буре в пустыне»?

Она покачала головой:

– Нет, это я воевала.

Он недоверчиво поднял брови.

– Вы шутите. В каком роде войск вы служили?

– В резерве армии, – сказала она. – Я управляла вертолетом в Персидском заливе.

– Ну, – улыбнулся он, – должен сказать, что я впечатлен.

– Ничего впечатляющего в этом нет, – сказала она. – Это было эгоистичным решением с моей стороны. Мне хотелось летать, а резерв казался мне простым путем осуществить это. Но мне приходилось долгое время быть вдалеке от Джо. И в конечном счете, – понизила она голос, – боюсь, это будет стоить моей дочери жизни.

– Вы хотите сказать… вы думаете, вы подхватили там что-то, из-за чего у Софи теперь проблемы с почками?

– Да. У меня самой нет никаких симптомов, но забеременела я Софи сразу же после того, как вернулась из залива. Так что это вполне возможно.

Он покачал головой:

– Нет, этот вариант не подходит. У тех детей уродства, а не почечная болезнь.

– Не только уродства. Я слышала о других болезнях, появляющихся у детей солдат, участвовавших в войне в заливе.

– Но болезни возникают у детей и по другим причинам.

Она вжалась в кресло, почувствовав, как погружается в депрессию.

– Хотелось бы мне вам верить, но я не верю. Я виню себя за то, что происходит с Софи. Мои родители обвиняют меня. А также Джо. Он никогда не говорит об этом, но…

Лукас встал с дивана и подошел к ней.