Она нашла Лукаса в кухне облокотившимся о старую, выложенную кафелем кораллового цвета стойку, со стаканом воды в руке.

– Я налил вам лимонада, – кивнул он в сторону стакана на столе.

– Спасибо.

На самом деле у нее не было настроения пить лимонад, но он вдруг показался ей очень вкусным, и она глотнула.

– У вас есть веник? – спросил он. – Мне нужно собрать разбитое стекло с пола. И я могу закрыть окно в двери картоном и скотчем, чтобы холод не проникал сюда.

Жаннин посмотрела на стекло на полу и на разбитое окно. Он и так уже достаточно сделал.

– Я уберу это позже, спасибо, – сказала она. – Давайте посидим в гостиной, пока вы допиваете воду.

Он прошел за ней в маленькую квадратную гостиную.

– Мне было интересно, как здесь все внутри, – произнес он, опускаясь на диван. – Это когда-то было жилищем рабов, не так ли?

Она кивнула, садясь в кожаное кресло.

– Да, двадцать человек жили здесь одновременно. Можете себе представить, каково это?

– Я читал немного об Эйр-Крик перед тем, как начал работать здесь, – сказал он. – Разве здесь, в коттедже, не появляется призрак?

– Не в коттедже, – ответила Жаннин. – Предполагается, что она в лесу, неподалеку, ищет свою маленькую девочку. Женщину звали Орла. Какой-то другой рабовладелец захотел, чтобы ее маленькая девочка работала на него, а Ангус Кэмпбелл, владелец Эйр-Крик, пообещал Орле, что не будет разбивать ее семью. Но однажды ночью девочка исчезла. Он, конечно, продал ее тому человеку, но сказал Орле, что понятия не имеет, что случилось с девочкой. Орла, по-видимому, сошла с ума тогда, говорила сама с собой и каждую ночь бродила по лесу в поисках своей дочери. Ее можно иногда там услышать, плачущую.

– Вы верите в эту историю?

– О, я верю, что все так и было, – сказала она. – Это исторический факт. Но я, конечно, не верю, что призрак Орлы бродит по лесу. Впрочем, я слышала звук, который приписывают ей; он действительно странный и жутковатый, но я все же уверена, что это просто опоссум или какое-нибудь другое ночное животное. Этот звук в основном можно услышать летом поздно вечером, когда пытаешься уснуть. Софи немного пугается, услышав его.

Лукас посмотрел на свою воду, болтая ее в стакане.

– Расскажите мне о Софи, – попросил он. – Ее болезнь… она очень серьезная, не так ли?

Это было скорее утверждением, нежели вопросом, и опять его голос был таким добрым, что она вдруг дала волю слезам, которые сдерживала ради Софи все утро. Он молчал, пока она плакала, опустив голову на руки. Наконец она подняла голову:

– Простите.

Он покачал головой:

– Не за что просить прощения.

Он смахнул травинку с голубого браслета на своем запястье.

– Вы можете об этом говорить? Вы можете рассказать мне, в чем ее проблема?

– Это почки. У нее редкая болезнь, которая так серьезно задевает только мальчиков, но она не пощадила и Софи. Патология развилась в ней, когда ей было три года, а сейчас все только ухудшается.

– Трансплантат помог бы?

– Я отдала ей свою почку, когда болезнь начала прогрессировать, но ее организм отверг ее.

Она кусала губу и смотрела в направлении кухни. Сквозь пустое отверстие в боковой двери она могла видеть теперь, как лес обступил коттедж со всех сторон.

– Она через столько прошла. Каждый вечер у нее диализ и…

– Брюшинный? – спросил он, удивив ее.

Большинство людей не знали, что диализ можно делать дома, используя мембрану в животе в качестве фильтра для крови.