– Так почему вы пристально смотрите на нее?

– У меня есть племянница такого же возраста, как Софи, – сказал он. – Маленькая девочка моей сестры. Она живет в Северной Пенсильвании, и я вижу ее только в отпуске. У меня нет своих детей, так что она, в каком-то смысле, заменяет мне моего собственного ребенка. Я обожаю ее. Ужасно балую ее. Когда ваш отец сказал, что в Эйр-Крик живет маленькая девочка, полагаю, мои глаза немного загорелись, – засмеялся он. – Впрочем, я быстро понял, что мы с Софи не будем приятелями, поскольку вы ее ко мне не подпускали. Я думал, что вы красивая ледышка. Теперь я знаю почему. Я также знаю, что вы что угодно, только не ледышка. У меня было совершенно неправильное представление о вас.

– Я полагаю, это касается нас обоих, – сказала она, прикоснувшись кончиками пальцев к его браслету. – Я прошу прощения.

– Извинения приняты.

– Что с вашим запястьем? – спросила она.

– Болевой синдром кисти.

– Вы все время носите этот браслет?

– Ага. Последние исследования показали, что если работаешь, играешь и спишь в браслете, тем лучше для тебя.

– Это из-за без конца повторяющихся движений.

– Ох, – вздохнул он, – я не знаю. Я полагаю, это из-за какого-то садоводческого занятия.

– Вы когда-нибудь были женаты?

Он улыбнулся.

– Двадцать вопросов, да?

Она кивнула. Жажда информации о нем вдруг овладела ею.

– Да, я был женат больше десяти лет, – ответил он. – Мы по-прежнему друзья. Она потрясающая женщина.

– А почему вы разошлись?

– Мы слишком рано поженились, – глубоко вздохнул он. – Нам обоим было по двадцать лет. Нам нужно было еще повзрослеть, и когда мы наконец все-таки выросли, то обнаружили, что у нас очень мало общего. Она была, психологом, а я все время крутился возле растений. Ей хотелось иметь хороший дом, который она могла бы украшать, а я хотел жить на дереве.

Жаннин рассмеялась.

– Где она живет?

– В Пенсильвании. Она звонит время от времени, или я звоню ей. Мы переписываемся по электронной почте. Она опять вышла замуж пару лет тому назад, и, к счастью, ее новый муж понимает нашу дружбу.

– Вам очень повезло, – сказала она.

– Да, так и есть. А как насчет отца Софи? Джо, не так ли? Вы все еще дружите?

– Только когда речь идет о Софи, – сказала она. Трудно было объяснить ее взаимоотношения с Джо. – Он по-прежнему очень близок с моими родителями, поскольку своих родителей у него нет. И они просто в восторге от него. Они все еще называют его моим мужем. Я думаю, они винят меня за наш развод, даже несмотря на то, что у него был роман на стороне. Впрочем, они этого не знают.

– Ой, – вырвалось у Лукаса.

Она никому не говорила, за исключением двух самых близких подружек, о романе Джо. Она позволила родителям думать, что ее решение положить конец их браку было еще одним импульсивным, эгоистичным поступком с ее стороны. Джо умолял ее не отравлять правдой их чувства к нему.

Она посмотрела вверх, на потолок.

– Я поверить не могу, что так много вам рассказываю, – сказала она.

– Вы не обязаны это делать.

– Я хочу.

И она рассказала ему о своей беременности в школе и о вынужденном браке с Джо, о путешествии на байдарках и о мертвом мальчике, который родился у нее.